Сандра Браун - Мужские капризы

— Ты сам пересел с кровати в кресло?

— Ты мной гордишься?

— Разумеется, горжусь. — Она просияла радостной улыбкой, которая, правда, мгновенно увяла. — Но это все равно не ответ на мой вопрос. Что ты делаешь в моей спальне?

— Я посягаю на твое личное пространство?

— Именно так. Не будешь ли ты так любезен выйти отсюда? — И тут вдруг Лила вспомнила еще кое-что. — Откуда ты узнал, что я сплю голая?

— Я заглянул под простыню. — Девушка недоверчиво уставилась на него, рот у нее приоткрылся.

Адам не выдержал и расхохотался:

— На самом деле, твой купальник валяется на полу, а на твоих плечах я что-то не заметил бретелек ночной рубашки.

— Ах вот оно что! Что ж, если вы будете столь любезны, мистер Кавано, — ледяным кивком Лила указала на дверь, — то я хотела бы принять душ и одеться.

— Я тебе кое-что принес. — Лила уже заметила цветы, но не сразу поняла их назначение. Адам надел гирлянду из светлых плюмерий ей на шею. — Добро пожаловать на Гавайи, Лила.

— Ты опоздал на несколько недель, Адам!

— Ну что ты цепляешься к мелочам?

Лила опустила голову и посмотрела на нежные душистые лепестки и с благоговением прикоснулась к ним. Они влажным, холодным ожерельем обвивали ей шею.

— Спасибо, Адам, они так красивы!

— Ты же знаешь, что следует за поднесением гирлянды? — Девушка быстро взглянула на него и опустила веки. Вокруг глаз Адама разбежались морщинки смеха. — Ага, вижу, что знаешь.

— Мы пропустим эту часть церемонии.

— Но именно из-за этой, как ты выразилась, «части» традиция и просуществовала так долго.

Обхватив голову Лилы ладонями, Адам притянул ее к себе и поцеловал — медленно, со знанием дела.

— Но ты сам не следуешь традиции, — напомнила ему Лила. — Мне кажется, что она предполагает поцелуи в щеки.

— Обычно это так.

— А я-то думала, что ты никогда не нарушаешь традиций.

— Пока дело не касается твоего рта и моего языка.

И Адам поцеловал ее снова, прежде чем Лила успела остановить его. Наконец, она собралась с силами:

— Уходи! Мне нужно встать и одеться.

Его глаза скользнули по простыне, которая едва скрывала очертания ее пышной груди.

— Мне кажется, ты и так неплохо выглядишь. Так что ради меня одеваться не стоит.

— Но именно для тебя я и собираюсь принарядиться. Тебе потребовалось много мужества и сил, чтобы самому сесть в коляску. Мы должны отметить это.

— У меня есть идея получше. Давай устроим себе выходной и отпразднуем мою победу.

— И как же мы станем праздновать?

Он коснулся ее полной нижней губы большим пальцем.

— Мы останемся в кровати. — Адам поднял на нее свои неотразимые черные глаза. — В одной постели. Вот в этой самой постели. И уж тогда мы точно отметим мои успехи.

На какое-то мгновение его хрипловатый сексуальный голос буквально околдовал Лилу, и предложение Адама показалось ей заманчивым. Но она мгновенно пришла в себя, доводы разума взяли верх. И Лила поспешно произнесла:

— Не будь смешным. И кроме того, выходной ни тебе, ни мне не положен.

Адам весьма добродушно воспринял ее отказ и двинулся прочь от ее кровати.

— Этот номер у тебя не пройдет, Лила.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты пытаешься вести себя так, словно вчерашнего вечера просто не было. Но я проголодался, мне пора завтракать, так что пока я тебя оставлю. — Кавано развернул коляску и направился к двери. Доехав до порога, он обернулся через плечо:

— Кстати, я все-таки заглянул под простыню.

Она хмуро посмотрела на него.

— Ты блефуешь, Кавано.

— Да что ты говоришь? Мне очень понравилась та маленькая родинка, что внизу на бедре, — нараспев проговорил он.

И прежде чем Лила сумела подобрать слова для ответа, Адам уже выехал в коридор. Она отбросила в сторону простыню и пулей пролетела через комнату. Лила шумно закрыла дверь ванной и закрылась на задвижку, делая все так, чтобы Адам ее услышал. Потом она вошла в душевую кабину и открыла воду.

Адам просто издевается над ней после вчерашнего вечера. Он считает ее жеманной и не принимает ее отказ всерьез. Вполне возможно, что накануне они дали выход своим страстям, но вряд ли это принесло Адаму пользу как пациенту. Прежде всего, он должен захотеть ходить, а не заниматься любовью. Он должен видеть в ней свою помощницу, а не любовницу. Придется принять отчаянные меры.

Когда часом позже Лила вошла к нему в комнату, Адам бросал баскетбольный мяч в корзину, которую Пит прикрепил к стене.

— Тридцать семь раз попал, три раза промазал, — с гордостью доложил он.

Лила подошла к нему — воплощение суровости — и отобрала у него мяч.

— На сегодня игр достаточно. Ты можешь этим заниматься в свое свободное время. Следующие полтора часа ты будешь тренироваться под моим наблюдением. — Она сделала несколько шагов к стереосистеме и выключила музыку. Голос Уитни Хьюстон замолк на высокой ноте.

— Что с тобой случилось? — удивился Адам. — У тебя критические дни?

Лила резко развернулась к нему:

— А вот это вас абсолютно не касается, мистер Кавано.

— Может быть, твое плохое настроение — это следствие сексуальной неудовлетворенности?

— Считай, что этого я просто не слышала.

— У тебя ничего не выйдет. Точно так же ты не сможешь сбросить со счетов вчерашний вечер. Где гирлянда, которую я тебе подарил?

— Я храню ее в холодильнике в моей комнате.

— А почему она не на твоей шее?

— Будь благоразумным. Я же не могу в ней работать.

— Так когда же ты ее наденешь?

— Не знаю.

— Может быть, сегодня за ужином?

Настало время все расставить по своим местам.

— Послушай, Адам, мне стало ясно, что в последние дни мы слишком много времени проводим вместе. Методист по лечебной физкультуре может быть надсмотрщиком или доверенным лицом, но никогда не… не…

— Любовницей, — закончил за нее Адам.

— Я не это хотела сказать.

— Неужели?

Усилием воли Лила удержала себя в руках.

— Мы не можем быть с тобой добрыми приятелями, Адам.

— Я никогда не одаривал приятелей французским поцелуем.

— И мы не влюбленные.

— Верно. Эту стадию мы миновали. На самом деле, у нас как раз в разгаре любовная прелюдия. Мы уже готовы к кое-чему более серьезному.

От его провокационных речей у Лилы по телу прошла мелкая дрожь, тонкие волоски на шее поднялись. Стараясь не обращать на это внимания, она откашлялась и упрямо проговорила:

— Если так будет продолжаться, я потеряю весь авторитет в твоих глазах. Я в последний раз прошу тебя прекратить эти подростковые заигрывания. С сегодняшнего дня все пойдет по-другому. И тебе придется по-настоящему нелегко.