Белла Джуэл - Тринадцатая (ЛП)

— Вы не можете сделать этого, не так ли? Вы просто не можете посмотреть на меня и ответить на мои вопросы! Вы не можете набраться мужества, чтобы быть честным и рассказать, что здесь на самом деле происходит. Ведь дело даже не в нас. Дело в вас. Это ты здесь *бнулся, Уильям.

Он ничего не сказал, просто исчез в темноте. Билл взял меня за руку и потянул, толкая через весь холл, пока мы не достигли нашей комнаты.

Остальные девушки были в постели, когда я вошла, но, в любом случае, мне не хотелось с ними говорить. Я просто хочу, чтобы их оставили в покое. Чувствую себя измотанной и разбитой от всей этой бессмысленной борьбы. Забравшись в свою постель, я повернулась лицом к стене, не желая смотреть на кого-либо из них.

Я проигрываю свою борьбу.

И когда все закончится, я буду не лучше, чем Третья.

Глава 15.

Третья

Я раскачивалась назад и вперед, воспоминания вспышками возникали в моей голове. Больше не хочу здесь быть. Ужасно устала бороться. Они не позволяют мне вспомнить, кто я такая, но они дали мне понять, что когда-то я была плохой. Ясно вижу женщину, которая положила на меня свои руки. Я всегда предполагала, что подвергать насилию невинных женщин может только мужчина, но уж никак не женщина. Женщины должны быть нежными и добрыми. Они не предназначены для того, чтобы красть нашу невинность.

Однако именно она украла мою, а я даже не знаю ее имени. Я обняла колени руками и попыталась не заплакать. Слезы иногда помогали, но у меня их уже не осталось. Я чувствую себя опустошенной, будто в теле не осталось никаких чувств, как если бы меня обнажили и разоблачили. Больше нет желания бороться; я думаю, что если начну что-либо делать, то это что-то просто разрушится. Поднимаю глаза, смотрю на эти голые стены и осознаю, что скорее всего так будет продолжаться всю оставшуюся жизнь.

Кто спасет изувеченную девушку?

Отвратительную девушку без имени?

Я больше не хочу чувствовать: не хочу солнечного света, не хочу дождя. Хочу темноты, которая заберет все, в том числе и меня. Я не хочу быть рабыней какого-то мужчины, не могу быть достаточно сильной, чтобы поддерживать девушек, которым это требуется. Им нужно связующее звено, которое не будет слабым; им нужен тот, кто будет держать их за руки и сражаться на их стороне.

Это не я.

И никогда такой не стану.

Я просто хочу быть свободной.

***

Тринадцатая

Мы не видели Третью на протяжении двух дней и не слышали ничего от Мастера Уильяма. Через некоторое время Третья вернулась, и все мы были очень обеспокоены. Ее привел Билл, и она сразу направилась в душ, не глядя ни на кого из нас. Седьмая спросила ее, все ли в порядке, но она как будто не слышала.

Это напугало меня.

Нас отправили в сад до того, как она вышла из душа. Наша группа помогает группе номер один, мы приводим сады в порядок к лету. Мы должны убедиться, что все прекрасно подстрижено, и цветы приведены в порядок. Солнце светит высоко в небе, сегодня выдался теплый день, и по моей коже стекает пот от того, что я снова и снова вгоняю лопату в грунт, пытаясь избавиться от сорняков.

Я не могу перестать думать о Третьей. Что с ней случилось? В порядке ли она? Будет ли с ней все хорошо? Что они сказали ей там? Они наконец-то сломали ее или только пытаются, а может я все-таки ошибаюсь? Переживая за нее все сильнее, я жду и надеюсь, что она выйдет, но время идет, и мне становится интересно, что же происходит. Она не может так долго находиться в душе, и Билл не позволил бы ей просто сидеть и ничего не делать.

— Это не самый мудрый шаг, — вдруг услышала я чей-то крик, и меня захлестнула волна беспокойства.

Я поднимаю голову вверх и вижу то, что заставляет всю мою кровь отхлынуть из вен. Во всем теле ощущается колющая боль, когда я смотрю на крышу, где стоит Третья. Нет... она не сделает этого… она не сдастся сейчас. Может это не то, чем кажется. Встаю на ноги и бегу к ней. Остальные девушки уже на ногах и следуют за мной. На крыше вместе с ней стоят охранники с протянутыми руками, на чьих лицах отчетливо видно беспокойство.

— Спускайся, — приободряет ее один. — Мы поможем тебе.

— Вы хотите причинить мне боль, — плачет Третья, потирая руки. Она выглядит абсолютно свихнувшейся, как будто наконец дала сумасшествию завладеть ее телом.

— Нет, — говорит один из охранников. — Спускайся, и мы позаботимся о тебе.

— Вы лжете! — вопит она, дрожа всем телом. Ее глаза широко распахнуты, а взгляд безумен. — Лжецы!

— Нет. Обещаем, ты получишь помощь, в которой нуждаешься.

— Хватит лгать, — причитает она, делая шаг назад. Я чувствую, как сердце сделало скачок к горлу.

Она правда собирается прыгнуть? Мои колени дрожат, и я пытаюсь открыть рот, чтобы сказать ей спуститься, советуя ей отойти, но из меня вырывается только отчаянный писк. Взгляд затуманивается, и я слышу звон в ушах. К глазам подступают слезы, и я слышу, как Двенадцатая начинает упрашивать Третью спуститься.

— Мы все в одной упряжке, — плачет она. — Ты сможешь справиться с этим!

— Мне нужна свобода, — кричит она. — Как ангелу, мне нужно вырваться. Вы должны отпустить меня.

Она разглядывает нас с безучастным выражением лица. Словно ничего не осталось, будто та, кто была внутри нее, уже ушла, и осталась лишь пустая оболочка. Она поворачивается, и я чувствую облегчение, когда вижу ее со спины. Она собирается уйти; она позволит нам помочь ей. Спасибо, Господи.

Затем она раскидывает руки в стороны, словно крылья самолета и позволяет своему телу упасть назад. Она летит к земле, как в замедленной съемке. Я слышу свой крик, но не могу сдвинуть ноги с места. У меня голова идет кругом от возникающих вспышками воспоминаний, когда я наконец начинаю двигаться.

— Ланти! — выкрикиваю я.

Ума не приложу почему.

Я слышу громкий удар, когда Третья приземляется на бетон. Слышу вопли и крики, но не могу сосредоточиться на чем-то еще. Мое тело близко к перенасыщению кислородом, и кажется, будто сердце прекратило биться. Перед глазами все расплывается, когда я подхожу к безжизненному телу на земле. Кровь, кажется, повсюду и большая ее часть вытекает из трещины в черепе. Я опускаюсь на колени, покрываясь ее теплой кровью, когда руками приподнимаю ее разбитую голову. Из ее открытого рта кровь сочится вязким ручьем.

— Ланти, — рыдаю я. — Мне так жаль. Это не моя вина.

— Все из-за Мастера, — кричит кто-то.

— Ее зовут Ланти? — шепчет охранник