Маргарет Каллагэн - Хозяин дома

— Насколько я понимаю, ты не дашь мне об этом забыть?

— Джек, если бы ты был хотя бы наполовину джентльменом, тебе бы не требовались напоминания.

Казалось, ее осуждение нимало не задело Джека.

— Джентльменом? В твоем понимании или в моем?

— Зачем тратить время, обмениваясь оскорблениями, когда точное определение можно без труда найти в словаре?

— И лишиться половины наслаждения? Наслаждения, — повторил Джек. — Это слово может очень существенно изменить жизнь. Но если ты и впрямь забыла, что оно означает, — насмешливо продолжал он, складывая руки на груди, — то почему бы тебе заодно не посмотреть в словаре и это слово? Ты найдешь его под буквой «Н». Наслаждение.

— А как насчет другого слова на ту же букву? Я имею в виду слово «невеста», — не растерялась Элла.

Джек ошеломленно замолчал, потом тихо признал:

— Туше. Полагаю, я должен был сам догадаться, что последует дальше.

Элла широко улыбнулась.

— Вот именно, — согласилась она. — Но не будь к себе слишком суров, — добавила она медоточивым голоском, потом наклонилась над столом и похлопала Джека по руке. — В конце концов, ты всего лишь мужчина.

— Ты снова излагаешь точку зрения феминисток?

— Тогда, может быть, нам стоит посмотреть на букву «Ф», «феминизм»? Или другое слово на туже букву, «Фелисити»?

— А что, если бы Фелисити не существовало?

Если. Какое короткое слово, и какое емкое. Джек снова играет в свои опасные игры, испытывает ее, прощупывает ее оборону. А как же иначе? В конце концов, Джек — мужчина, он наедине с женщиной, и не просто с какой-то абстрактной женщиной, но с бывшей женой, которая бросила его, нанесла удар по самому больному месту — по мужскому самолюбию. Элла сложила руки и взглянула на Джека с вызовом.

— Вопрос неуместен, Джек, поскольку она существует.

— Да. — Джек снова улыбнулся той мимолетной улыбкой, которая всегда так сильно действовала на Эллу. — И посему, дорогая, можешь считать себя в безопасности. Садись, кофе стынет.

Как мое сердце, подумала Элла, осторожно присаживаясь на краешек стула. Можно не сомневаться, Джек сознает, что она буквально цепенеет в его присутствии. В безопасности! Испытывать ревность — да, и вряд ли стоит этому удивляться, ведь она любит этого мужчину, но чувствовать себя в безопасности? Элла поняла, что снова вернулась к тому же вопросу: пора подавать заявление об уходе. Но поскольку Джек один, он все поймет и не преминет воспользоваться своим открытием, чтобы лишний раз помучить ее.

Элла облизнула пересохшие губы. Вдруг ее осенило, и она даже улыбнулась мысленно: есть удобный выход из положения, пусть трусливый — она первая готова была это признать, — но безопасный! Нужно просто-напросто оставить Джеку записку. Только не сегодня вечером, сегодня она слишком устала для серьезных шагов, все-таки не смыкала глаз почти сутки. Нужно улучить момент, когда Джека не будет дома. Она упакует вещи, все подготовит к отъезду и, как только Джек куда-нибудь уйдет, уедет и попытается найти другую работу.

Правда, тогда придется на время расстаться с Грэмпсом, но она что-нибудь придумает. Бедный Грэмпс. Элла почувствовала укол совести. Старик так радовался, когда узнал, что внучка пошла по его стопам и работает в том самом доме, где он прослужил почти всю жизнь, с самого детства. Но сейчас она ничего не может изменить, и нечего терзаться. Она не виновата, что обстоятельства сложились не в ее пользу.

При мысли о Грэмпсе ее черты смягчились. Какая ирония судьбы: Джек купил дом, с которым у Грэмпса связана вся жизнь. У них так много общего: и происхождение, и она сама, Элла. Только Джек в конце концов добился своего, преуспел в жизни. И если дедушка, само существование которого стало для Эллы величайшим сюрпризом, так гордился, что Элла здесь работает, можно себе представить, как он был бы счастлив увидеть ее в качестве хозяйки этого дома! Миссис Джек Кигэн из Шербрука…

— Наверное, ты его любила. — Тихий голос Джека вывел ее из раздумья. Элла с удивлением отметила, что в нем слышится боль.

— Кого? — настороженно спросила она, поднося ко рту чашку с давно остывшим кофе.

— Мужчину, о котором ты сейчас думала. — Оставалось только изумляться поразительной проницательности Джека. И опять Элла заметила боль — на этот раз в глубине голубых глаз. — Ведь ты думала о мужчине, правда, Элла?

Отрицать не имело смысла.

— Да. И я не только его любила, я люблю его и буду любить, — добавила она не задумываясь. В памяти всплыло обветренное морщинистое лицо Грэмпса. Как много лет ей нужно было наверстать и как мало их осталось! Несправедливо. Впрочем, как почти все в ее жизни.

— Расскажи мне о нем.

Элла насторожилась. Нужно было срочно восстанавливать защитные преграды, отгородиться от Джека, она и так уже открыла ему гораздо больше, чем намеревалась. Джек застал ее врасплох.

— Зачем?

— Считай это праздным любопытством, — почти небрежно предложил он. — Или привилегией первого мужа.

Отвергнутого мужа, вот что он в действительности имел в виду. И хотя Элла вполне могла открыть ему правду, рассказать свою историю, она предпочла сохранить дистанцию. Так будет безопаснее, потому что, если Джек все поймет, он найдет нужные слова и обезоружит ее своей жалостью. Жалостью, а Элле всегда была нужна только его любовь.

Она облизнула сухие губы, смахнула слезу и неуверенно взглянула на Джека.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Не притворяйся, Элла, ты знаешь, о чем я спрашиваю.

Да, она знала. Он хотел, чтобы она сравнила их, хотел знать, почему у нее не сложилось со вторым мужем. Что же можно ответить, если второй муж существует только в воображении Джека?

— Он…

— Он дурак, — грубо перебил ее Джек. — Но в этом мы с ним похожи.

Элла тихонько охнула. Следующим заключением Джек удивил ее еще больше.

— Мне не следовало тебя отпускать. Я должен был помешать тебе разрушить наш брак.

— Дело не в браке, Джек, — осторожно напомнила Элла, — дело в нас с тобой. В тебе и во мне. У нас не получилось.

— Ах да, отношения не сложились. А почему, интересно? — раздраженно спросил Джек. — Из-за нас обоих? Или из-за него?

Она вздернула подбородок.

— Джек, как ты можешь? Как ты можешь даже помыслить такое? Ты меня оскорбляешь.

— Хочешь сказать, я не прав?

— Если ты уже нашел для себя ответ и веришь в него, с какой стати я должна вообще что-то говорить? — с горечью спросила Элла.

— Не что-то, а правду, Элла. Я просто хочу знать правду.

Какую правду он хочет услышать? Что в крушении их брака виноваты они оба? Или подтверждение своей версии, что Элла ушла от него к другому мужчине?