Измена. Я от тебя ухожу (СИ) - Московская Алена

Ныло тело от удара и сил казалось бы не осталось, но я приподнялась и схватила со стола вазу, хотела ударить его, однако он заломил мою руку.

Боль. Боль. Боль.

Слезы уже наворачивались на глаза от ужаса и его поступков, от того. Как он прикасается ко мне.

— Ты моя жена! ТЫ МОЯ ЖЕНА и ездишь с каким-то хуеплетами на дорогих тачках?!!!— кричал он мне прямо в лицо, швыряя вазу в стену.

Он навис надо мной, придавил всем своим большим телом.

Мне так страшно... Мне так страшно..

— Я ушла от тебя, ушла из наших отношений, если ты не в курсе, нас сегодня развели, ты больше мне не муж!— абсолютно бессознательно произнесла я и получила удар по щеке.

— Никакая бумажка не изменит того факта, что ты моя жена. И никакой твой хороший поступок не перекроет то, что ты — моя жена — проститука!

Жгучая боль пронзила всю щеку. Перед глазами замелькали огоньки.

Больно. Больно и страшно.

— Что ты от меня хочешь?— чувствуя во рту кровь, спросила я.

Вкус металла... Вкус металла.

Я продолжала смотреть на него и не знала как бы ударить его в ответ, чтобы спастись.

Только дикий ужас брал надо мной власть.

Пусть он уйдет, пожалуйста пусть он уйдет. Ненавижу его! Ненавижу! Ублюдок! Сука! Скотина бесчувственная! Безчувственная и воняющая перегаром. Он пьян. Очень пьян.

— Я хочу чтобы ты, сука, продала свою квартиру и отдала мне все бабки в тот же день! Будем жить у твоей мамаши, если она не сдохнет, а если даже помрет, все равно будем! — он продолжал кричать так, что мне хотелось только одного.

Закрыться от него, закрыться от всего мира...

Пожалуйста... Пусть... Он... Уйдет.

Пусть он оставит меня.

— Хорошо, хорошо,— прошептала я в ответ.

Я скажу все, чтобы он только прекратил, пусть только прекратит.

Мне больно, мне тяжело.

— Умница, Ляля, а теперь можно и развлечься, давненько я не спал с женой,— он привстал и принялся расстегивать ремень брюк.

Я испугалась еще сильнее и собирая все свои силы в кулак отползла еще дальше, дальше к стене.

....

Это мой конец, это мой конец.

Я не хочу, я не хочу. Я не хочу!!!

Он приспустил свои брюки и опустился ко мне, я пнула его ногой, но видимо это не так сильно, чтобы его задеть по-настоящему.

— Ты куда брыкаешься, сучка, я хочу тебя трахнуть, так же как тебя трахает твой новый любовник, который тебя привез, я покажу тебе, что твой любимый муж лучше чем он,— он притянул меня под себя за ноги и принялся разрывать мою рубашку,— я уже и забыла, какая ты красивая.

Он говорил, а я била его руками по груди и по лицу из последних сил и вот когда я расцарапала ему ногтем щеку, он ударил меня снова, на этот раз сильнее.

— Лежи и не рыпайся, тразать буду тебя а не убивать,— кричал он.

Мои руки и все тело в целом обессилило.

Я лежала на полу, смотрела в потолок абсолютно как бесчувственное тело.

Никакого больше страха, ничего. Все испарилось в один момент и переключатель чувств остановился на безразличии.

Я смотрела в потолок, и чувствовала кровь на губах, пока мой бывший муж снимал с меня лифчик, оголяя мою грудь перед собой.

— Я тебя, сука, предупреждал!!!— моментально Васю содрали с меня и швырнули на пол так, что он с треском врезался в угол дивана.

Лев.

Глава 37

Лев

— Ты кто такой? — прошипел он, но я не стал дожидаться нового удара и подняв его, прижав к стене ударил его по лицу.

Удар один, удар два.

Кровь из носа и потерянный вид.

Удар.

Удар сильнее.

Треск.

Удар.

— Лев, пожалуйста,— еле слышно говорила Оля на фоне, но надо мной взяла власть ярость.

Сукин сун. Сукин сын.

Его тело уже обмякло, он уже не в силах был вырваться.

Я убью его. Сука. Я убью его.

Удар. Удар. Удар.

Хруст его носа.

Он хотел уже сползти по стенке, но я подхватил его и ударил спиной об стену.

Сука.

Как он посмел ее тронуть?

Как ему наглости хватило, чтобы прикоснуться к ней?

ОНА МОЯ! ОНА МОЯ!

Я схватил этого жирного борода за шкирку и потащил в подъезд.

— Лев, пожалуйста, хватит, пожалуйста!— кричала Оля.

Я на мгновенье обернулся на нее.

Разодранная одежда, голая грудь, губы в крови.

Разозлился еще сильнее.

Скотина.

Она моя и он права вообще трогать не имеет, я переломаю ему все кости.

Как он смел вообще поднять на женщину руку, животное, пес подзаборный.

Он ответит теперь не только за все слова, но и за все свои действия.

Сукин сын.

Я швырнул его в подъезд, тут дверь открыла соседка с таким видом, типа « что тут происходит», но я подошел к женщине.

— Все в порядке, закрывайте, полиция уже едет,— я силой надавил на дверь.

Ага, в порядке.

Только вот с Олей не все в порядке, уебок.

Я его выпотрошу.

Он бы мог обойтись малым ущербом. Его слова, которые он нагло пульнул в мой адрес для меня значили не так много, как то, что он сделал со своей бывшей женой.

— Что, Вася? Тебя все бросили? Ты нахрен никому не нужен?

Он попытался подняться, держась руками за перилла, но я пнул его и он покатился вниз по лестнице кубарем.

Я принялся спускаться.

Медленно спускаться, как этот урод скрюченный лежит с мордой в крови.

— Лев, прошу, не оставляй меня, хватит, пожалуйста, хватит, не оставляй меня,— Оля подползла к дверному проему и ее голова выглянула.

Укол жалости. В самое самое сердце.

Она умоляла меня… не причинять больше боли своему обидчику.

У нее слишком доброе сердце. Он — точно ее не достоин.

Я кивнул ей, подошел к этому утырку, поднял его голову на себя.

— В глаза мне смотри, пес,— я сжал рукой его жирный подбородок.

Он поднял взгляд.

Какой бедный лебедь, лежит тут, посмотрите на него.

Пожалеть и простить? Ага, еще бы.

— Мы еще не закончили, Вася. Я тебя найду и мы продолжим,— я опустил его голову и плюнул на него,— увидимся еще.

Быстро поднявшись, закрыл дверь на щеколду.

Оля...

Бедная девочка.

Я поднял ее на руки. Она прошипела.

Я отнес ее в спальню, положил на кровать.

Она смотрела на меня жалобно, ее глаза были полны слез и грусти.

Боже, как мне ее жаль.

Сколько же она сегодня натерпелась. Я представить себе не могу, что она чувствовала и что было в ее голове в эти моменты.

Это же ужас, она же просто хрупкая девушка….

Хрупкая и требующая защиты, а не такого издевательского и садисткого отношения.

Ничего, мы за нее еще отомстим. Всем, кто каким-либо образом причастен к этому.

Не сейчас. Позже.

Сейчас важно помочь ей.

А потом, а потом меня ждет увлекательное время.

Запил все, и Пташка и Вася и все, кто им помогал.

Не дело вытворять такое. Абсурд, бред и беспредел.

Я все еще злился, очень сильно, но пытался сдерживаться, чтобы не спуститься и не добить его. Потом. У нас еще будет время разобраться по мужски. Хотя… какой он мужчина. Так, подобие… Оно.

— Спасибо, что пришел,— она положила руку мне на плечо,— спасибо, что ты успел.

— Мне стоило тебя проводить до квартиры,— я принялся снимать с нее рваную рубашку,— давай, аккуратно.

Следом ушло и ее белье, но ее голое тело сейчас ничего не значит. Ей плохо и я должен ей помочь.

Я раздел ее почти полностью, она не стала сопротивляться.

Я нашел в ее шкафу футболку и натянул на нее, прикрыл теплым одеялом.

Нашел аптечку, принес и принялся протирать ее губу перекисью.

Она прошипела от боли.

— Терпи, Оля, надо обработать, надо обработать, терпи.

Глава 38

Ольга

Я лежала обисиленная, полуголая и избитая.

Ныло все, дышать тоже было тяжело, но реально.

Реальнее, чем принять ту действительность, которая произошла.