Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ) - Черничная Даша

— Ничего себе.

— Ага. Они звали меня.

— А ты?

Я остаюсь стоять в проходе как неприкаянная.

— А у меня, Тамила, работы немерено. Я не могу своих пациентов бросить. А бабки… ну а что бабки? Мне хватает и доходов с государственной практики.

— Делай так, как считаешь нужным, Володь, — пожимаю плечами. — Если думаешь, что так лучше, то, конечно, оставайся в государственной больнице.

Это его дело, я не имею права что-то советовать, особенно не зная всей кухни изнутри.

— Тамил, я пока схожу в душ, а ты прими доставку, хорошо? Я заказал нам ужин.

— Конечно, — киваю, и мужчина уходит.

Поднимаю его рубашку, нюхаю ее.

Пахнет Володей. Совсем немного парфюмом, хотя это даже и не он, наверняка мыло. Ничто не трогает душу. Запах и запах. Откладываю рубашку в сторону, иду встречать доставку.

Едим, обсуждая работу Володи. Точнее состояние аврала, в котором ему приходится работать день ото дня.

— В следующие выходные у отца Германа юбилей. Мы приглашены.

— Да? — он поднимает уже осоловевший взгляд. — Это какое число? Девятнадцатое?

— Да.

— Тамил, у меня там, по-моему, ночная смена в графике стоит.

— Можешь сказать точно?

— Завтра скину тебе смской.

— Спасибо, — ковыряюсь в макаронах, вкуса не чувствую. Бисквит тоже кажется пресным.

— Что подаришь?

— Я купила картину, о которой он говорил.

— Хороший подарок.

Киваю.

— Тамил, пойдем спать, а? Я выжат как лимон.

— Конечно.

Володя уходит в спальню, падает на кровать, берет в руки телефон.

— Ты иди пока в душ, а я в телефоне позалипаю.

Заторможенно плетусь в ванную комнату. Когда возвращаюсь, ожидаю увидеть, что Володя спит, но он ждет меня.

Ложусь рядом, он укрывает меня одеялом, прижимается теснее, целует. Плечо, шею, пробирается рукой к животу. Ниже и ниже.

Я не возбуждена. И близко нет, но Вова не останавливается.

Невпопад отвечаю на поцелуи, а потом он утыкается носом мне в затылок:

— Слушай, я что-то сегодня не в форме, видимо, переработал. Давай просто поспим?

Оборачиваюсь.

Вово смотрит на меня виновато, а у меня дежавю.

Когда-то давно, с другим мужчиной, это уже было. Вот точно так же.

Объятия, поцелуи, а после… ничего. Неужели я настолько плоха, что у мужиков на меня не встает?

У меня вырывается истерический всхлип, я спешу зажать рот рукой.

Смотрю на мужчину напротив и не понимаю — какого черта я тут делаю? Играю в отношения и чувства, которых нет и не предвидится.

— Я поеду, — выдавливаю из последних сил и вскакиваю с постели.

— Тамила! — Вова испуганно срывается следом.

— Прости, мне нужно… — по щекам льются слезы, я дрожу и не понимаю, что со мной происходит и как это остановить.

И сново всхлип, трясущиеся губы и руки.

— Детка, прости меня, я ужасно устал…

Он не может взять в толк, что происходит, не чувствует, что дело вовсе не в нем.

— Вов, все хорошо, правда. Я все понимаю, — говорю заикаясь.

— Да уж я вижу.

— Мне нужно побыть одной.

Сбегаю из-под внимательного взгляда Вовы, и только на улице мне становится лучше.

Глава 30. Прости меня

Тамила

— Тамила, зайка, у меня все-таки не получится сегодня поехать с тобой. К сожалению, у меня стоит смена.

Прохожу по пустой картинной галерее. Через два дня сюда завезут картины нескольких художников, и выставка откроется. Ответственный день, приглашены важные люди — светское мероприятие.

— Я все понимаю, Володь, — говорю отстраненно в трубку.

Сказать, что я удивлена? Нет.

Винить Вову в том, что у него не получится приехать, я не могу. Не имею права. Я не злюсь, не закипаю от обиды.

Я знала, что будет так. Как-то привыкла уже к тому, что видимся мы урывками, забегаем друг другу в гости как соседи. С каждым днем я все больше убеждаюсь, что наши отношения — жалкая пародия на что-то реальное.

— Прости меня, Тамил, — он вздыхает. Искренне раскаивается, расстраивается.

— Вов, не извиняйся, я все понимаю. Знаю, как у тебя сложно с работой.

— Иногда мне кажется, что кроме нее у меня и нет ничего, — неожиданно признается он.

Можно прокричать: «У тебя есть я!» Но вот проблема — я не чувствую, что это так.

У меня действительно ощущение, будто мы едем по дороге просто как случайные попутчики. Проводим время друг с другом, а когда достигнем цели, разойдемся в разные стороны, словно и не было ничего.

Как самые настоящие незнакомцы — разойдемся в разные стороны.

— Мне жаль, Вов, — выдавливаю из себя.

— Я бы так хотел забрать тебя и уехать на время. В горы или к морю. Я восемь лет не был на море! Восемь, представляешь? — смеется горько, а у меня аж подкатывают слезы от жалости к нему.

Не самое лучшее чувство по отношению к мужчине.

— Вов, может, стоит изменить что-то? Кто знает, вдруг принять предложение о новой работе не так уж и плохо? По крайней мере, ты будешь свободнее.

— Не могу, Тамил, — вздыхает.

Вова заложник собственных стремлений и идеологии. Мне кажется, это превратилось в патологическое состояние, когда непреодолимая потребность в работе сильнее остальных желаний. Когда без работы ты перестаешь чувствовать себя человеком.

— Вов, ты когда в последний раз отдыхал? Вот так, чтобы получить от этого удовольствие и расслабиться?

— Не помню, — отвечает сдавленно.

Вот и я о том же. Весь мир Вовы крутится вокруг его работы.

Я не виню его, нет. Мне просто жаль, что он упахивается до такого состояния, когда невозможно поднять руку.

— Тамил, насчет той ночи… мне неловко.

— Забей, Володь. Я же говорю — понимаю все, не маленькая.

— Ты плакала…

— Гормоны. Такое бывает у женщин.

В трубке слышится тяжелый вздох.

— Хорошо тебе провести время. Передавай мои поздравления отцу Германа.

— Передам. Пока, Вов.

— Пока.

Дома старательно собираюсь на торжество. Надеваю бежевое платье на бретельках с разрезом сбоку.

— Мам, ты как невеста, — замечает Эми.

Поднимаю взгляд и смотрю в отражение. А ведь действительно что-то есть.

В дверь звонят, Эмиля убегает:

— Это папа! Он говорил, что заберет нас.

Выхожу в коридор. Герман стоит, облаченный в костюм. Красивый, статный.

Дежавю.

Снова он в дверях. Снова прожигает меня взглядом.

— Ты просто невероятная… — говорит тихо, а я неожиданно злюсь.

— Герман, чего ты добиваешься? Зачем делаешь все это? А если бы мы с Владимиром приехали?!

Знаю, что злюсь беспочвенно. Истерика неуместна, но у меня столько накопленного негатива, что он находит выход с Германом, делая его лакмусовой бумажкой для этого.

— Котенок, успокойся, — поднимает руки. — Эмилия сказала, что вы едете на такси, я сказал, что вас заберу. Все.

— Хватит! — срываюсь. — Не называй меня так.

— Тамила, что-то случилось? — в глазах тревога, он делает шаг в мою сторону.

Выкидываю вперед руку.

— У меня все прекрасно. А ты стой, где стоишь.

Титов замирает, оставляя попытки приблизиться.

— Я готова! — появляется Эмилия.

И снова дежавю. Как самая настоящая семья, едем на прием. Эми притихает. Возможно, чувствует наше напряжение, не лезет под руку.

На самом приеме я обмениваюсь приветствиями с уже знакомыми гостями, поздравляю именинника, общаюсь с мамой и папой.

— Мам, а можно я поеду ночевать к бабуле и дедушке? — складывает ладошки Эми.

— Конечно, — улыбаюсь дочери.

— Все хорошо, мам?

— Да, конечно. Веселись, детка.

Едва Эмилия уезжает, ко мне подкатывает один из партнеров отца.

— Тамила, ты с каждой нашей встречей становишься все красивее и красивее.

Жмет мою руку без спроса, целует. Я пытаюсь аккуратно ее забрать, но он не пускает, сжимает чуть сильнее.

— Ты снова одна.

— Мой мужчина работает.

— Я уже слышал это на прошлом приеме. Что ж он за ухажер такой, что оставляет тебя одну из раза в раз, — цыкает. — Тамила, я давно хочу позвать тебя на свидание. Возможно, сегодня ты свободна?