Недетские забавы (СИ) - Анастасия Дмитриевна Петрова

мужчина редко здоровается. Всегда начинает диалог с конкретики. Мой шмыгающий нос не остался незамеченным.

— Нет, просто приболела.

— Не ври! — отрезает мужчина, — Что случилось?

— Да какая к черту разница, — устало говорю.

— Опять истеришь? Алис, прекращай.

— Ты случился, жизнь после встречи с тобой пошла под откос. Зачем ты попросил добавить дополнительный пункт в контракт? — сжимаю крепко телефон, словно боюсь, что он выпадет из трясущихся рук.

— Алис, так было нужно. Я чувствовал, что ты захочешь сбежать. Мне нужен был рычаг.

— Я чувствую себя вещью, которой распоряжается кто угодно, — признаюсь. — Отпусти меня.

— Я не могу.

— Можешь! — давлю на мужчину. Хотя это выглядит больше как жалостливая просьба.

— Без тебя уже никак, маленькая.

— Удаленькая, — огрызаюсь.

Слышу его смех. Тихий и хриплый.

— Я не могу пока тебя увидеть, это небезопасно, — начинает мужчина. — Встреться с Мишуровым тет-а-тет. Скажи, что твой партнер хочет с ним переговорить.

— Какой еще партнер? Кто хочет увидеться с Дмитрием Львовичем?

— Я, — чеканит Павел.

Я присаживаюсь на диван в приемной, голова слегка кружится. Мысли путаются.

— Мне больше не нужно скрывать, кто я есть?

— Не говори ему ничего, просто договорись о нашей с ним встрече. Это не он мутит воду.

— А кто?

— Ткач, падла.

Пропускаю мимо ушей нецензурную брань. Привыкла к таким выпадам со стороны Федулова.

— Ничего не понимаю, Павел, — максимально опускаю голову на колени.

— Не засоряй сейчас себе голову. Я позже все расскажу, дай время разобраться со всем дерьмом. Просто делай, как я говорю, — пытается меня успокоить.

— Ладно, — сдаюсь.

— Алиска, — Федулов вздыхает, я прислушиваюсь к его дыханию в трубке, — Кингстон скучает.

Улыбаюсь, вспоминая черного доброго пса. С удовольствием зарылась бы сейчас в его мягкую шерсть и уснула.

— И я скучаю, — добавляет мужчина.

Я ничего не отвечаю и кладу трубку. Жизнь не дает никаких шансов упростить ее. Становится только сложнее. Но и мы не из робкого десятка, будем разгребать. Медленно, но верно.

Глава 18

Наши дни

Еду к родителям, понимая, что в суматохе всех событий, я совсем про них забыла. Конечно, с мамой мы переписываемся изредка, но я скучаю. Мне нужны объятия и тепло. Паркую машину и достаю пакет из кондитерской с заднего сиденья, свет в окне на кухне горит, мама наверняка готовит что-то вкусное. Рот тут же наполняется слюной. Взбегаю по ступенькам на второй этаж со скоростью света и зажимаю палец на выпуклом звонке, слышу по ту сторону трель.

— Кто там? — голос папы басистый и раскатистый, но очень теплый.

— Сюрприз! — машу рукой в глазок, улыбаясь от уха до уха.

— Мать, Алиска приехала, — кричит отец и тут же открывает дверь, притягивая меня в объятия.

Как же хорошо. Утыкаюсь в его грудь и прикрываю глаза. Мне несказанно повезло с приемными родителями, да и вообще, детей в моем возрасте не забирают из детского дома. Это большая редкость. Все хотят малюток, а не подростков. Но мама говорила, что когда увидела меня, то сразу поняла, что я уеду с ними. Ее даже не смутил мой речевой дефект, это сейчас мы вообще не вспоминаем, а тогда я очень переживала и волновалась.

Мама выходит в коридор, вытирая руки о фартук. Блейд тут же выбегает и бросается в мою сторону. Хохочу, почесывая за ухом пса.

— Моя девочка приехала, — вижу, что глаза ее на мокром месте.

— Блейд, красавчик мой, — целую пса в макушку и иду в сторону мамы, прижимая ее седую голову к себе.

— Ты меня покормишь чем-нибудь вкусным? — шепчу ей в ухо, смеясь.

— Как чувствовала, что ты придешь навестить стариков, — улыбается женщина в ответ. — У меня твои любимые куриные котлетки.

Закрываю глаза в блаженстве и иду мыть руки. Блейд счастливо машет хвостом и идет по пятам. Скучала по этому задире. Скучала по дому.

Весь вечер шутим с родителями, ужин протекает максимально комфортно. Хотя, разве могло быть по-другому? Отец подшучивает над матерью, у них, конечно, своеобразная любовь. Когда мне было четырнадцать, я не понимала, почему папа никогда не говорит ласковые слова маме, не целует. А потом, когда мама попала в больницу с язвой желудка, он не ел и не пил все дни, ходил мрачнее тучи, ездил к ней каждый день в больницу и молча сидел рядом. Тогда я поняла, что любовь-то у них большая, просто не на словах. И только когда мама вернулась домой, я увидела, что он выдохнул. Словно снял груз с плеч.

Мне же Лешка почти каждый день говорит, как любит, какая я красивая, да и самая лучшая для него. Всегда приятно слышать такие слова от любимого мужчины, только вот сейчас словно пазл неполный, словно какой-то детали не хватает. Алексей несомненно прекрасный мужчина, только есть что-то еще. Кто-то еще. Совершенно другой, не умеющий говорить комплименты, мрачный, но такой горячий. Мужчина, в чьих руках я уже дважды теряла рассудок.

— Детка, сядь и отдохни, я помою посуду сама, — мама забирает тарелку из моих рук.

— Ты ужин готовила, а значит, я мою, — повторяю ее же правило, которое она придумала, когда приучала к чистоте в доме.

— Ой, ну ладно тебе, — целует меня в макушку.

— Мусь, сама садись и отдыхай, — шутливо приказываю. Женщина слушается и тут же садится, собирая крошки со стола в ладонь. Не может без дела.

Она смотрит на меня пристально и задумчиво, я не выдерживаю и спрашиваю:

— Что ты так смотришь?

— Да вот, думаю, что изменилось за это время в тебе, — пожимает плечами.

— А что-то изменилось? — удивляюсь.

Она отворачивается к окну, Блейд укладывает голову на соседний стул, выпрашивая взглядом колбасу, стоящую на краю. Она журит его и отправляет к отцу в комнату, умный пес обиженно покидает кухню.

— Алиска, ты другая, — выпаливает женщина. — Твои жесты стали другими, немного дерганными. С тобой все в порядке?

Тяжело вздыхаю и откладываю мыльную губку в сторону.

— Не совсем.

— Я и чую, что чехарда какая-то с тобой.

— Я просто немного запуталась, а распутаться не могу, — сажусь рядом с женщиной, вытирая руки о полотенце.

— С Алексеем поссорились?

— Дело не только в Леше, — беру зубочистку и нервно ее перекатываю между пальцев.

— А в ком? — смотрит прямо на меня, словно рентгеновским зрением.

— Помнишь, вы забирали меня из детдома, парень такой хмурый провожал взглядом, я потом тебе рассказывала, что хулиган был у нас, — начинаю рассказ.

— Такой, в серой ветровке, что ли? — память у мамы была отменная. — Который бежал за мной и просил, чтобы мы тебя не забирали. Умолял