Убойная секретарша! (СИ) - Логвин Янина

Время обеда в «Империал-КУБ» проходило так же, как в любом другом офисе города – на целый час кабинеты и коридоры агентства пустели, мониторы выключались, а сотрудники расходились по своим делам. Кто-то успевал оббежать «Галактику» и закупиться, кто-то посетить тренажерный зал, ну а кто-то использовал время, чтобы пообедать в одном из имеющихся в бизнес-центре кафе или ресторане.

Я относилась к последней категории людей, которые считали, что обед – это самая важная часть рабочего дня. И за четыре года работы в «Регина-Стайл» успела облюбовать несколько симпатичных мест, где вкусно кормили.

С тех пор, как я сменила работу, прошла всего неделя, и забыть об этих местах я еще не успела, а потому откровенно страдала от того, что не могу нормально поесть, довольствуясь кофе и бутербродами.

Наступил новый рабочий день, за ним время обеда, и Орловский привычно покинул кабинет, с кем-то созваниваясь по телефону. В приемной стало тихо, часы показывали одну минуту второго… и я не выдержала. Наплевав на все риски быть узнанной, встала с кресла, взяла сумку и отправилась обедать по знакомому маршруту.

Но, конечно же, прежде закрыв приемную!

Любимым местом обеда у нас с Арнольдом был ресторан «Жизель». Место дорогое и уединенное, не каждому по карману. Мы тоже бывали там редко. Белые скатерти, французская кухня, интимная обстановка в любое время дня, и потрясающий жульен. В общем, мы больше ели, чем разговаривали.

А вот с Мариком мы любили обедать в ресторанчике «Ассорти». Здесь и цены были демократичнее, и людей побольше. А кухня такая, что пальчики оближешь! Но больше всего мне нравился светлый зал, уютный шум заведения и удобные столики.

В общем, сюда я и пришла. Взбила кудри попышнее, села за свободный столик и заказала салат с теплой телятиной. А на десерт – круассан с белой глазурью.

Марик тоже сидел здесь – обедал в одиночестве за нашим столиком. Наверняка ел отбивную с гарниром, пил апельсиновый сок, втыкая в телефон, и мне взгрустнулось.

Так я и пялилась на друга, вздыхая про себя, что мы не вместе; нанизывала на вилку листья шпината и кусочки мяса, пока не обнаружила, что в двух столиках от меня сидит Максим Орловский.

Мой шеф тоже выбрал местом для обеда «Ассорти», и сейчас сидел в компании незнакомой крашеной блондинки, повесив пиджак на спинку стула, непринужденно поддерживая с ней разговор. (Фу, бабник!). Умело управляясь с блюдом вилкой и ножом, он время от времени качал головой, в отсутствие Крапивиной отвечая улыбкой на смех незнакомки.

Конечно, он заметил меня (мы сидели лицом друг к другу), но что такое субординация, мне объяснять необходимости не было. И я отвернулась. Да и не хотела я ее соблюдать в свое личное время.

Оказавшись за пределами «Империала», мне вдруг расхотелось играть чьего-то секретаря. Поэтому я забыла о шефе и спокойно ела, наслаждаясь обедом и грустя по Марику. С каким удовольствием я бы сейчас обсудила с ним какой-нибудь проект! Или посмеялась вместе над очередной выходкой Аллочки.

А может, зря я ему сказала о личном?

Что, если я ошиблась, и он воспринимает Женьку исключительно как мою младшую сестру? Почему я вдруг решила, что он к ней что-то чувствует? Только потому, что он стал ее избегать?

Это странно, скажу я вам, сидеть в пяти метрах от лучшего друга, видеть его и знать, что он тоже без тебя грустит. Сейчас бы я с Субботой даже единственным круассаном поделилась!

– Гельятина? Простите, место за вашим столиком свободно? Позволите присесть?

Я оторвалась от созерцания темного затылка Марьяна и повернула голову на вежливую просьбу. Точнее, подняла.

Рядом с моим столиком стоял высокий и худощавый мужчина лет тридцати с небольшим в твидовом пиджаке, белой рубашке и повязанном на шее оранжевым шелковым платком с красивым орнаментом.

Светлые волосы мужчины были аккуратно подстрижены, но с зачесанной набок челки до подбородка свисал длинный локон. В противовес ему в мочке уха болталась длинная серьга. А у шеи на платке сидела жемчужная брошь.

– Спиридон, кажется? – узнала я знатока моды из творческого отдела. – Простите, не знаю вашего отчества. Садитесь, конечно!

Мужчина расстегнул пиджак и сел. Поднял на стол длинные запястья, показав манжеты с запонками.

– Гвидонович, – представился, протягивая руку, и аккуратно пожал мои пальцы.

– Да вы шутите? – улыбнулась я. – Так вот, оказывается, как звали сына царевны Лебедь.

Лицо нового знакомого смущенно зарделось.

– Думаю, не Гельятине Людовиковне удивляться моему отчеству, – тонко подметил он. – Знаете, я привык слыть оригиналом. Сначала моя непохожесть на других доставляла мне неудобства, но потом я сделал ее своим достоинством. Однако не нужно официальности. Несмотря на то, что перед вами апологет моды и прежде всего историк, я считаю отчество пережитком прошлого. То ли дело легкое: «Луи», «Вивьен», «Коко», – как звучит! И заметьте, сколько в этой легкости заслуженного уважения!

Я согласилась.

– Пожалуй, вы правы. Рада познакомиться, Спиридон.

И что самое интересное, в последнем ни капли не соврала.

У моего нового знакомого оказались светло-голубые глаза, белесые ресницы и тронутые искусственным румянцем скулы. Природа создала этого человека незаметным, но он сделал все, чтобы доказать обществу обратное. Его облик дополняло множество деталей – перстень с агатом, серьга, брошь, запонки, и при этом строгие мужские часы на запястье и классический коричневый пиджак.

Я бы поспорила, что он носит шляпы и зонт-трость.

В общем, передо мной сидела безусловно интересная личность, и я не собиралась этому соседству возражать.

«Регина-Стайл» не занималась рекламой модельного бизнеса, зато «Империал-КУБ» имел солидные контракты с несколькими модельными агентствами. Видимо, за эту сферу и отвечал румяный Спиридон Гвидонович.

К столику подошел официант, и мужчина сделал заказ. Не глядя в меню, попросил принести ему суп с гренками, паровую котлету и молочный кекс. Оказавшись человеком вежливым, он молчаливо дождался, когда его обслужат, съел суп и только тогда решился заговорить:

– Видите ли, Геля, я уже несколько дней хочу вас спросить. После того случая, как вы появились в нашем отделе и подняли волну цунами, меня не отпускает одна мысль…

Я пригубила пенку на латте и отрезала ножом кусочек от круассана. Проглотила.

– О-у, – пожала плечами, – с тренажерами случайно вышло. Спрашивайте.

– Скажите, вы имеете представление, что такое мода? Точнее, стиль в одежде?

Я проглотила еще кусочек, не спеша отвечать.

Так, осторожнее Ангелина. Пока не понятно, куда он клонит. Я знала определение обоих понятий наизусть, но решила обойтись скупым ответом:

– Давайте скажу так: я в курсе, что мода и стиль – это далеко не одно и то же.

– Замечательно! – воодушевился новый знакомец. – Назовите три стиля в одежде не думая! Просто глядя на меня.

– Спиридон…

– Пожалуйста, Гельятина! Это крайне важно!

– А мне кажется, важнее то, что остывает ваша котлета.

Но Спиридон лишь отмахнулся рукой. Мол, не обращай внимание на подобные мелочи.

– Ну, хорошо, – я уступила, вспомнив, что все интересные личности немного странные. – Богема, Преппи, Грандж, – произнесла. – Думаю, они ваша стихия.

– Архитектурные?

– Лофт, Модерн, Хай-тек.

– Города?

– Нью-Йорк, Лондон, Париж. Хотя Нью-Йорку, пожалуй, вы все же предпочтете Милан. Вы неоклассик, Спиридон, до мозга костей. – Я подняла палец и аккуратно показала: – Несмотря на эту брошь!

– Браво! Белиссимо! – Блондин едва не подскочил от радости, похлопав в ладони. – Я так и знал! Как только вас увидел, сразу понял, что мы с вами родственные души! И ваш внешний облик – это вовсе не камуфляж!

Я напряглась. Чуть круассаном не подавилась.

– П-простите? – глухо проговорила. – Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что в отличие от других выскочек, ваш эпатаж, Гельятина – это врожденный вкус и знания! Тонкое восприятие мира прекрасного! Видите ли, я всегда обращаю внимание на ярких людей. Сейчас они такая редкость.