Номер с золотой визитки - Ксения Шишина

— Не мог бы ты, пожалуйста, перестать бить мою машину? Она-то точно ни в чём не виновата.

Джейден тут же оборачивается ко мне с ясно различимым в тишине стоянки стоном вероятного негодования, по всей видимости, вызванного моим появлением, но чего он ожидал? Что я останусь наверху со своими родителями и, как ни в чём не бывало, сяду с ними за один стол, чтобы вкусить приготовленную пищу и насладиться сопровождающей ужин беседой? Что мы забудем о том, с чего всё началось, как о мелком и незначительном недоразумении? Что я вычеркну из своей памяти и его, и то, что он для меня сделал и продолжает делать и по сей день? Вычеркну проведённое вместе время и разделённые чувства? Что предам всё это, как будто этого и вовсе никогда не существовало, и не происходило? Я бы никогда так не поступила. Но, судя по ответу, которым меня удостоили, в его голове всё именно так и обстоит.

— Ты зачем здесь? Возвращайся-ка лучше наверх, — резко говорит мне Джейден. Его довольно громкий голос эхом разносится по всей парковке. Он лихорадочно обводит её глазами, словно ища замену моему автомобилю, на которой можно также отыграться и выместить свою ярость, но уже без моего возражения.

Но я вряд ли позволю ему это сделать, и не потому, что я вся такая правильная и положительная, а просто потому, что это я затащила его туда, куда он вообще не хотел ехать и где совсем не желал находиться. С другой же стороны… Что, если я всё-таки дура, принимающая желаемое за действительное? Что, если была только рада обманываться и позволила себе купиться на ложь? Что, если всё это время Мур как минимум подозревал, а как максимум даже был уверен, кто мой отец, и именно по этой причине так настойчиво и пытался войти ко мне в доверие? Это, конечно, необязательно отменяет то, что мне угрожала истинная опасность. Но мог ли он, увидев мои семейные фотографии и сопоставив все факты, решить воспользоваться представившейся возможностью, открывшимся ему родством и мною, чтобы при случае как-нибудь отплатить моему отцу через меня? Что, если во мне видели лишь разменную монету, орудие мести и, если на то пошло, сексуальную игрушку, которая, откровенно говоря, и сама была не прочь вступить в отношения интимного характера? Что, если всё это происходило ровно в то же время, когда я искренне проникалась человеком, открывала ему душу, делилась сокровенными вещами и неоднократно отдавала собственное тело не только по причинам, обусловленным внезапно возникшей страстью?

Насколько всё это ужасно звучит, настолько же я оказываюсь не в состоянии заткнуть себя и в переносном смысле зашить свой рот. И его покидает, пожалуй, самое отвратительное предположение, какое я только делала в своей жизни.

— Ты знал? Ты знал, кто мой отец?

— Что?

Я слышу и вижу искреннее непонимание в его глазах, отрицание в быстро потухающем эмоционально взгляде, который ещё минуту назад не ярко, но искрился, и мольбу подумать дважды, прежде чем рубить сгоряча и сжигать только наполовину возведённые мосты, но внутри я будто заледенела. Ничто из этого не останавливает меня от усиления общей агонии момента.

— Всё это время… ты знал? Поэтому так упорно настаивал на том, что мне угрожает опасность? Хотел гарантированно проникнуть в мою жизнь?

— Так вот какого ты на самом деле мнения обо мне. Считаешь, что я использовал тебя… ради мести? — вопрошает он, сокращая расстояние между нами до критического минимума. Вдыхая его запах, собственный, не содержащий в себе никаких особых примесей в виде парфюма, полной грудью, я уже чувствую, как он путает все мои мысли, сбивает с толку и возбуждает. Но каким-то образом умудряюсь сконцентрироваться и продолжить.

— Так ты знал или нет?

— Что бы я ни сказал, ты мне вряд ли поверишь и независимо от того, каким будет ответ, посчитаешь, что я лгу. И знаешь, почему, Кимберли?

— Почему?

— Да потому, что в твоей голове уже проросло зерно сомнения, и сейчас ты думаешь только о том, что, возможно, твой отец прав. Что люди не меняются, и всё такое прочее. А знаешь, я даже рад, что всё так получилось. Лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь, и чем раньше открываются такие вещи, тем проще прощаться. Ты только извини, что я испортил тебе и твоей семье День благодарения.

«Да кого сейчас интересует праздник, который будет отмечаться и тогда, когда мы уже отойдём в вечность и перестанем существовать?» — хочется в крике спросить мне.

Но для этого оказывается уже слишком поздно. Больше ничего не говоря и даже не оборачиваясь напоследок, за мгновение сгорбившийся Джейден удаляется всё дальше и дальше от меня, чтобы покинуть паркинг и, я чувствую, никогда больше, даже ради своих вещей не возникнуть на пороге моего дома. Понимая, что идея звать его по имени и умолять не уходить всё равно ни к чему не приведёт, я делаю то, от чего несколькими минутами ранее сама же и попросила Мура воздержаться. Я со всей силы ударяю по колесу правой ногой. Хотя её тут же охватывает горящая боль в пальцах, стремительно распространяющаяся всё выше и выше по ступне и голени, эти мучительные ощущения, по крайней мере, более-менее благополучно отвлекают меня от острой вспышки в сердце. И это, пожалуй, единственное, за что я сегодня благодарна.

*****

В первую ночь без Джейдена мне так и не удаётся сомкнуть глаз. Не потому, что я чего-либо боюсь, а потому, что, привыкнув и полюбив его близость, я, как никогда остро, ощущаю его отсутствие на холодной и пустой соседней половине кровати. Я успокаиваю себя тем, что так или иначе преодолею это. Но к концу недели и уж тем более ещё спустя пять дней после этого понимаю всю тщетность своих бесплодных попыток. Почти перестав есть, отдыхать и спать, я ощущаю себя зомби, а на работе зачастую действую, как робот. Моё состояние не укрывается от Норы. Но, видя, что я не готова вдаваться в подробности происходящего со мной в последнее время, она удерживается от расспросов, и за одно лишь это я ей действительно и по-настоящему глубоко признательна. Возможно, мне стало бы легче, если бы я выложила всё, как на духу, и выговорилась, но мне и так тоскливо. И сделалось бы только гораздо хуже, подними хоть кто-нибудь эту тему из недр моей души, куда я очень стараюсь её закопать, и частично по этой причине игнорирую