(Не)идеальная девочка - Настя Мирная

— Всё норм, правда.

— Значит, продолжаем?

— Что продолжаем? — выдавливаю из себя, не уверенная в том, что готова получить ответ на заданный вопрос.

— То самое, Настя. То, что начали вчера… — обрывается на слове, когда я бью его ладонью по груди.

— Ты невыносимый, Северов! — выпаливаю ему в лицо и сбегаю.

Мир медленно возвращается в моё сознание, и я понимаю, что Заболоцкая и Арипов стали свидетелями этого странного разговора. Жар тут же бросается в лицо и окрашивает скулы в розовый. Ускоряю шаг, но до дверей академии добраться не успеваю. Уже знакомо влетаю спиной в стальное горячее тело. По коже с шумом разбегаются мурашки, когда Артём наклоняется к моему уху, обжигая тонкую кожу табачно-ментоловым дыханием, и шепчет:

— Опять сбегаешь, идеальная девочка? Ещё не надоело играть в догонялки?

— Вообще-то мы не одни! — стараюсь звучать как можно строже.

— Боишься, что кто-то доложит женишку? — вбивает в ухо вопрос вместе со сбивчивым выдохом.

Чувствую, как его пальцы стискивают ткань моей футболки на животе, сжимаясь в кулак.

Неужели он ревнует? — ошарашиваю себя догадкой.

— Да, боюсь, — шепчу, не в силах справиться со срывающимся голосом и бушующим сердцем, — и не только ему.

— Вчера это тебя не особо заботило. — отзывается хриплым шёпотом, разгоняя новую волну огненных мурашек.

— Вчера я была пьяна! — выпаливаю и тут же жалею об этом.

— Да неужели? — сипит в ответ. — Значит, уже успела пожалеть?

— Нет. Не успела. И не собираюсь этого делать.

Что за бессмысленный разговор?

— Вот как? Уверена?

Ну, что ему ответить? Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу, чтобы он снова исчезал из моей жизни.

— Да. — выдыхаю, выпуская короткое слово вместе с воздухом.

— Значит, продолжаем?

— Да!

Что я, мать вашу, творю?

Его ладонь перемещается с моего живота, касается пальцев, поднимается выше. Оглаживает плечо. Разжигает огонь, проходя по шее. Вызывает дрожь, зарываясь в волосы.

— Я тебя предупреждал. — всё так же дышит в ухо.

— О чём?

— Об этом. — отбивает, вытаскивая из пучка палочки. Волосы тут же растекаются по телу тяжёлыми волнами. — Вот так-то лучше.

С этими словами он убирает руки и уходит. А я всё так же продолжаю стоять на месте, не в силах пошевелить ослабевшими от его близости конечностями. Где-то на периферии зрения маячит Вика, забрасывая вопросами, но я слышу только гул крови и бешено тарахтящее сердце.

— Что это было? — врывается Викин крик в моё затуманенное сознание.

— Не спрашивай меня. — бубню, пряча за волосами пунцое лицо.

— Как не спрашивать? Ты сказала, что у вас ничего не было! Тогда что значит весь этом ваш странный диалог? Что должны были увидеть твои? — замолкает, переводя дыхание.

— Вик, пожалуйста… — с трудом выталкиваю слова, перебивая поток вопросов.

— Ну что "пожалуйста", Насть? Ты вообще с каких пор его по имени называешь? Не говоря уже о том, чтобы обжиматься перед сотнями студентов?

— Я сама пока не знаю, что между нами происходит! Поэтому не задавай вопросов. Сама ещё не разобралась. — выпаливаю, в отчаянии заламывая руки.

— Значит, что-то всё таки происходит… — бурчит себе под нос. — И это что-то началось вчера, ведь так?

— Так.

— И что же произошло?

— Мы целовались.

— Целовались?!

— Шесть раз. — зачем-то уточняю, показывая на пальцах, и убегаю, пока она не потребовала подробностей.

— Шесть?! — доносится сзади, но я уже не слышу, забегая в аудиторию и радуясь спасительному звонку, предзнаменующему начало пары и полуторачасовой отсрочки.

***

Остаток дня проходит относительно спокойно. Пусть мне и пришлось выдержать на себе множество любопытных взглядов, с этой задачей я справилась на "ура". Всё убеждаю себя, что дело в моей изменившейся внешности, а не в утренней сцене во дворе. Странно, но мне это удаётся.

Заболоцкая на удивление удовлетворилась коротким пересказом вчерашних событий, большую часть которых я, естественно, опустила. О срыве в квартире и сумасшествии в машине уж точно. Правда, пришлось признаться в том, что мы целовались прямо под окнами моего дома. Вика только присвистнула и выдала:

— Ну нифига себе тебя занесло! Хоть не жалеешь?

Почему все меня об этом спрашивают?

— Должна бы, но нет. — отбиваю спокойно. — Знаешь, вчера я впервые почувствовала себя свободной и даже счастливой что ли. Словами передать не могу, что ощущала, когда Артём меня целовал. Никогда меня не накрывало такими эмоциями, только с ним. Знаю, что это неправильно, но, кажется, уже не могу остановиться. Он для меня как наркотик. Один раз попробовала и навсегда подсела. Чем больше получаешь, тем больше хочется.

— Ё-хо-хо, и бутылка рома! — нараспев тянет подруга. — Значит, всё серьёзно?

— Я правда не знаю. Ничего не понимаю. Я совсем запуталась! — хриплю, задыхаясь. — Не спрашивай меня больше ни о чём. Дай мне время самой понять…

— Когда разберёшься, мои уши будут готовы принять все подробности. — смеётся она.

— Я в тебе не сомневалась. — улыбаюсь в ответ.

На этом наш разговор и закончился. Всё ещё не верится, что она так просто сдалась, но я искренне этому радуюсь.

За весь день мы несколько раз сталкиваемся с Северовым в коридорах, но он делает вид, что ничего не происходит. Бросает стандартные взгляды и дежурные улыбки, как и раньше. Но теперь все их я воспринимаю иначе.

Возможно, раньше я просто боялась замечать очевидное?

А сейчас, наблюдая за ним, понимаю, что ТАК он смотрит только на меня. Всегда смотрел. Возможно, конечно, я себе это придумываю, но мне почему-то кажется, что это не так.

На последней паре у нас стрельба, и я уверенным шагом направляюсь в тир. С этого года мы переходим на тактическую отработку навыков. Это когда с разным оружием проходишь по зданию, зачищая его от преступников и спасая заложников. Вообще есть много разных вариантов, но сегодня мы просто палим по целям. Так сказать, восстанавливаем утраченные за лето навыки. Хотя для меня это как езда на велосипеде: один раз научилась и дальше по накатанной. Уверенно выпускаю в "яблочко" почти всю обойму, но на последних выстрелах дрогнувшая рука мешает показать лучший результат.

Тело напрягается раньше, чем горячие ладони опускаются мне на талию. Я чувствую Северова на каком-то ментальном уровне. Я не вижу его приближения, не слышу шагов, но всё равно знаю, что он рядом. По коже расползаются колючие мурашки, когда он вплотную приближает лицо к моей шее, огненными волнами разгоняя своё дыхание.

— Плошаешь, идеальная девочка. — бомбит тихим хрипом по напряжённым до предела нервам.

— Ты меня отвлекаешь. — отбиваю так же тихо. — И вообще, убери лапы с моей талии! Мне не надо, чтобы все обсуждали нас!

— Нас? — урчит,