Меркантильное поведение - Аля Алая

с тюрбаном на голове. Кожа розовенькая и распаренная после водных процедур. От феечки за несколько метров пахнет ванильной вишней.

— Иди сюда, — откладываю ноут на тумбочку. Тянусь к Макс руками, пока она не подходит и не забирается ко мне в постель, — массаж?

— Да, — выдыхает тихонько, — устала я.

— Вижу, — укладываю феечку на одеяло. Устраиваюсь у ножек, беру тюбик с кремом.

— Может, перенесем свадьбу, а? Я с каждым днем все больше похожа на танкер.

— На очень сексуальный танкер.

— Меня с банкета увезут прямо в роддом.

— Отлично, тогда я никогда не забуду дату свадьбы. Она будет одинаковой с днем рождения сына.

— У тебя кругом одни плюсы.

— Повезло родиться мужчиной, — улыбаюсь, нагло задирая халатик.

— У нас массаж, — Макс хлопает по халатику, — и все, — до сих пор смущается своей беременности и размеров. А мне нравится. Вся мягонькая, с налитой грудью, легковозбудимая из-за гормонов. Шикарная женщина.

Уверен — это у Макс не последняя беременность.

Некоторое время разминаю ей стопы, потом принимаюсь нежно поглаживать длинные ножки. Макс сопит и смущается, но не останавливает. Гормоны сделали свое дело — феечка хочет продолжения.

— Может, выключим свет? — пыхтит, теребя халатик.

— Нет, — развожу руки в стороны и распахиваю махровую ткань, — на такое только смотреть и смотреть, — шепчу сипло и возбужденно.

— Ты извращенец. У меня большой живот.

— Да, ты с ним очень красивая, — помогаю Макс подняться. Из всех поз теперь ее самая любимая сзади. Она скидывает полотенце с длинных волос и те оплетают ее точеное с аппетитными выпуклостями тело.

Макс кладет ладони на спинку кровати и прогибается, становясь на колени. Я прижимаюсь к ней сзади. Ладонями скольжу по потяжелевшей груди, по круглому животу, по бедрам. У феечки появилась пара ярких растяжек по бокам, но это вообще меня не смущает.

У всего есть цена. И вырастить ребенка внутри своего тела дело нелегкое. Нам мужчинам не дано это прочувствовать, но мы можем научиться ценить вклад женщины и быть благодарными за него.

Майка улетает на пол вместе с шортами. Прижимаюсь к спине Максим и нежно зацеловываю лопатки. Втягиваю немного иной запах тела. Во время беременности с ней хочется быть нежным. Никаких резких движений, только ласка и неспешность.

— Аххх, — вырывается стоном изо рта Макс, когда мой член медленно входит в ее тело. Она все влажная, успела возбудиться во время массажа.

Толкаюсь глубже, чувствуя тесноту вокруг своего ствола. Прикрываю глаза, концентрируясь на наших общих ощущениях.

Пальцами перекатываю соски, спускаюсь ладонью между ног. У Макс вся кожа жутко чувствительная сейчас, эрогенная зона теперь везде. Целую ушко, шею, покусываю за загривок. С каждой минутой наращиваю темп. Быстро, но плавно. Глубокого, но не до предела.

Я берегу ее всю. Боготворю.

Оргазм накрывает Максим быстро. Он теперь всегда за пару минут. Я пару раз шутил насчет ее скорострельности. Догоняю следом, кончаю внутрь и помогаю опуститься обессиленной на постель.

— Беременная нимфоманка, — в воркующем голосе Максим напрочь отсутствует стыд или сожаление, — ужас, да?

— Извращенец и нимфоманка. Мы хорошо друг другу подошли.

— Да. Но по тебе сразу было видно. Разве нормальный человек мог начать знакомство с фразы — я хочу купить вашу дочь?

— А вот ты была похожа на ангела, — располагаю Макс у себя под боком. Целую каждый пальчик на тонкой ладошке, на которую я на Новый год надел кольцо, — не зря говорят — внешность обманчива.

— Я и была ангелом. Немного заблудшим… но, нимфоманкой ты меня сделал, потом.

— Конечно, я мужчина, я виноват. Развратил.

— Да…

— Хорошо, когда в семье взаимопонимание. Правда?

— Угу, — Макс зевнула, — Настя писала, они с Вадимом на море на две недели улетают.

— Да, буду работать как проклятый, — кисну, вспоминая просьбу Вадима. Он сказал, Насте надо. Она устала видишь ли. Никаких моих возражений слушать не стал. Максимум, что обещал — иногда брать трубку.

На хрен я вообще с ним связался? Вот и сделай доброе дело.

Но ничего, с Пашей поработаем, вытащим наш бизнес и потом разбежимся. Все же мы с Вадимом никогда друзьями не станем. Отношения у нас рабочие, но натянутые. Только Настя с Макс нормально и дружат.

— Там в дверь звонят, — малышка тыкает локтем мне в бок.

— Слышу, — поднимаюсь с постели. Натягиваю шорты, — опять доставка? Что на этот раз — одежда или мебель?

— Я ничего не заказывала, — Макс возмущенно поджимает губки.

— Ладно, сейчас проверим, — отправляюсь открывать двери, — так, я не понял! Леша, какого хрена?

— Леша? — раздается из спальни и Макс выходит оттуда в халате. Леше — водителю Вадима улыбается, — точно, я забыла.

— Это что за мяукающая коробка? Вези обратно! — не позволяю Алексею протиснуться внутрь с переноской.

— Гордей, — Макс уже рядом. Она сдержанно улыбается и аккуратно за руку отводит меня в сторону, — я Насте обещала. Это только на неделю.

— Макс! Нам своих не хватает? Пусть Леша этих ушлепков Настиным родителям отвезет.

— Ну Гордей, не унимается Макс. Оборачиваюсь на Лешу, который вероломно оставил переноску в дверях и уже скрылся в закрывающемся лифте. Да как так?!

— Стоять, черт!

— Они милые, — Макс хлопнула дверью, — и родители Персика и Кокоса. Едят один корм, спят вместе. Они совсем не будут мешать. Тимон и Пумба, классно же.

— Не классно, Макс. Не классно, — растерянно смотрю на надвигающуюся катастрофу. Мои ушепки вместе с Бусей стадом выбегают из спальни, заслышав мяуканье.

У Макс точно отказало критическое мышление из-за беременных гормонов. Иначе бы она понимала, какая катастрофа нас ожидает. Они от нашей квартиры камня на камне не оставят. И в дом мы переем ровно через неделю, как их сдадим обратно. Если выживем, конечно.

— Меньше трагизма в глазах, — Макс свела бровки домиком к переносице. Расстегнула пальчиком молнию и впустила к нам в квартиру двух матерых кошаков. Те мгновенно сориентировались, осмотрелись и ломанулись в кухню, махая пушистыми серыми хвостами.

— Знают куда бежать, сволочи, — зажмуриваюсь, услышав лязгат мисок и кошачьи завывания. Непонятно, уснем ли мы теперь, пока в кухне будет идти война за территорию, — ты взяла, ты и разбирайся.

— Гордей, — в голосе Максим послышался укор.

— Я тебя люблю, феечка. Я на тебе женюсь и даже на роды с тобой пойду.

— Но…

— Господи, побежали в спальню, пока они до нас не добрались. Забаррикадируемся и выйдем только утром. Поздравив выживших.

— Знаешь, — Макс протянула, слушая как со столешницы упала и разбилась ваза и завыла Буся, — а давай.

— Я женюсь на умной женщине, — утягиваю феечку в спальню, — как ты могла купиться на Настины уговоры?

— Это же Настя, — Макс захлопнула дверь