Миллионеры к ногам не падают?(litres) - Агата Санлайт

Решил поинтересоваться лично.

Он разговаривал так, словно между нами ничего не случилось: бодро, деловито, оптимистично. Так и хотелось вставить шпильку.

– Вы ждали моего ответа ночью? А что, у такого богатого и эффектного мужчины не нашлось ночью других дел?

– Мм… Как приятно, что вы заботитесь о моем досуге. Докладываю! Да! Не нашлось. Вы же вчера сбежали!

Меня аж в жар бросило от таких слов. Так и захотелось еще раз влепить ему пощечину.

– От меня вы подобных услуг никогда не получите!

– Никогда не говорите никогда! Фильм такой есть, вроде.

– Я вчера рано легла. Сейчас попью чай, проснусь и все посмотрю.

– Может помочь с комментариями? Вдруг возникнут вопросы?

– И?

– Готов зайти и помочь!

Я подошла к панорамному окну и обнаружила, что машина Радифа уже возле забора, а сам он снаружи, машет рукой. Вот же гад!

– Я вас в гости не приглашала!

– Я понял и решил исправить это упущение!

– Слушайте! Я не стану вашей любовницей! Точка!

– Хорошо, хорошо. Ну на чашечку кофе или чая я могу рассчитывать? На правах нового компаньона? Шамиля же вы приглашали на чай-кофе?

– Вы не Шамиль!

– Это дискриминация по признаку имени!

Внезапно пришел звонок по второй линии. Учительница Руса, Надежда Игоревна Покровская! Я тут же приняла вызов.

– Эм… Элина Ибрагимовна… Простите, что беспокою. Не дозвонилась до Андрея Сергеевича.

Голос классной Руса вздрагивал от волнения и у меня перехватило дыхание.

– Ччто произошло? – спросила я, нервно сжимая трубку.

– Не волнуйтесь вы так. Тут такое дело. Рустам подрался с Глебом Дельским. Ну мальчиком из его класса и… Глеб ткнул Рустаму в глаз карандашом.

Я вздрогнула, едва не выронив сотовый.

– Ччто с глазом? – спросила, переходя на визг.

– Элина Ибрагимовна, успокойтесь, пожалуйста. Глаз на месте, есть сосудистое повреждение, и все. Ребенок у медсестры. Глеб ждет в моем кабинете приезда родителей.

– Я сейчас буду! – выпалила я и сбросила вызов.

Заметалась по дому, судорожно пытаясь сообразить, что надеть и какое такси вызвать.

В итоге натянула резиновые джинсы, трикотажную блузку, кроссовки и застыла перед зеркалом. Прическа растрепана, глаза бешеные. Ну и плевать! Такой Фурией я и должна встречаться с родителями этого психопата!

Я собиралась набрать номер такси, когда услышала в трубку:

– Лина! Я еще тут! Представляете?

Не знаю почему, но в тот момент все запреты и социальные танцы стали мне совершенно безразличны. Я хотела лишь побыстрее увидеть сына, убедиться, что с ним все в порядке, обнять, успокоить.

– Радиф, у меня с ребенком беда! Можете довезти меня до школы?

– Конечно. Выходите.

Его голос звучал спокойно, даже я бы сказала – успокаивающе.

Я выскочила из дома, на ходу схватив сумку, закрыла дверь, калитку забора и почти врезалась в Радифа.

Он осторожно придержал за талию.

– Лина! Посмотрите на меня! На вас лица нет!

Я попыталась сосредоточиться на лице Заглятдинова.

– Все в порядке? Нужен врач или еще что?

Я всхлипнула и Радиф слегка встряхнул, притянув поближе.

– Лина. Успокойтесь. Скажите, что произошло?

Он разговаривал почти ласково. Мысли метались в голове встревоженными птицами. А если мой мальчик ослепнет на один глаз? А если повреждение необратимо?

Хотелось выть раненой волчицей и перегрызть горло родителям Глеба, воспитавшем это чудовище.

Внезапно Радиф сгреб меня в охапку и крепко прижал к груди. Я даже не сопротивлялась. Обмякла в сильных объятиях.

– Ну все, все. Лина. Все будет хорошо. Я обещаю.

Он сказал это так твердо и ровно, что я поверила. Сразу и без возражений.

Радиф мягко погладил по голове и отпустил.

Галантно открыл дверцу машины.

– Адрес я знаю. Выяснил. Уж простите, – голос его, действительно, звучал слегка виновато. – Поэтому я поеду, а вы рассказывайте.

– Позвонила классная Руса. Сказала, что другой мальчик, Глеб Дельский, ткнул его карандашом в глаз в драке. Говорит глаз на месте, но есть повреждение сосудов.

– Вот же маленькая мразь! – выругался Радиф. – Не переживайте, ему это с рук не сойдет и его родителям тоже.

Не успела ответить, как Радиф позвонил кому-то.

– Александр Борисович! Мне очень срочно нужен детский офтальмолог. Самый лучший, какого можно найти за деньги… Ага… Понял… В двенадцать? Да. Мы будем. Спасибо.

– Кому вы звонили? – растерянно уточнила я.

– Неважно. Одному чиновнику. Я нашел Рустаму очень хорошего врача. Лучшего в регионе.

– Спасибо, – выдохнула я.

Еще недавно Радиф бесил меня и раздражал. А теперь я испытывала только признательность. Он подмигнул в зеркало.

– Все будет хорошо, Лина. Не переживайте. Я обо всем позабочусь.

Эти слова согрели. Я еще никогда не слышала их от мужчины и не думала, что когда-нибудь услышу. Правда. Муж никогда не выступал в роли «решателя». Скорее уж наоборот – все разруливала я, а он помогал, так сказать, оставался на подхвате.

Вот чтобы так – раз – и все проблемы начали сами рассасываться… Не думала, что доживу.

Радиф быстро рулил и время от времени изучал в зеркале заднего вида мое выражение лица. То подмигивал, то улыбался, а то подбадривал:

– Все будет хорошо. Даже не сомневайтесь.

Я слегка успокоилась, хотя все равно время от времени потряхивало.

До школы мы доехали в рекордные сроки.

Я выскочила из машины как подорванная и метнулась через двор, наперерез нескольким подросткам, что вышли погулять на перемене. Радиф нагнал сразу же.

Трехэтажное здание еще советских времен, серое и неказистое, в окружении унылых поникших берез, показалось особенно неприятным. Щербатый камень постройки местами осыпался, оконные рамы погнулись.

Я всех хотела побить! Всех, кто присутствовал, когда моему сыну ткнули в глаз карандашом и ничего не сделал! В груди колотилось, с губ рвались злые слова.

На едином дыхании я взбежала на второй этаж. Пересекла большой квадратный холл с классами с одной стороны и окнами с другой. На внушительных подоконниках расположились ученики.

Так… За поворотом холл слегка сужался. Я свернула направо и влетела в кабинет медсестры.

Рус – вот что я первым увидела. Подскочила, присела на корточки и подняла голову сына за подбородок. Рядом засуетилась медсестра – полная женщина лет сорока с усталыми поблекшими глазами и чуть отвисшими щеками.

– Я ему закапала альбуцид. Ничего страшного.

Я вгляделась в глаза сына. Ага. Звездочка сосудов от удара. Я прижала Руса к груди и сзади послышался голос Радифа.

– Пожалуйста, дайте выписку, что ребенок получил травму в школе.

– Я…. Я не могу… Не положено, – замялась медсестра.

– Вы обязаны! Или мне в Минздрав позвонить? Я там много кого знаю!

Поверила она или нет, но спустя минуту мы вышли из кабинета со справкой и сыном.

Я собиралась искать этого Глеба и его ненормальных родителей. Но обнаружила, что этого уже не требуется. Нам навстречу двигалась вся честная компания. Лохматый мальчишка с носом-картошкой и слишком длинными руками, его мамаша, вся такая невинная овечка – блондинка, с коровьими глазами и классная – ну как же без нее.

Надежа Игоревна Покровская – лет тридцати с хвостиком, невысокая, с мелкими чертами лица, носом, похожим на клюв и жидкими черными волосами, собранными в гульку на затылке, первая поравнялась со мной и Русом. Нынче учителя не одевались также строго, как