Развернуться на скорости - Елена Николаева

— Тим, мне кажется, твой хлеб вкуснее намазан, — внимательно рассматриваю его кусок, слегка облизываясь. — Не хочешь со мной поменяться? Я очень хочу попробовать твой.

— Мозно, — не раздумывая, соглашается, гордо протягивая мне свой тост и забирая у меня мой.

— Только ты не торопись, ешь.

Тим откусывает кусочек, запивая горячим шоколадом, и жмурится от удовольствия.

— Ну как? — засматриваюсь, с каким аппетитом он уплетает ароматную гренку.

— Этот осень кусный.

— Серьезно?

— Угу. А мой кусный?

— Ммм… — жую и так же жмурюсь от удовольствия, повторяя все его замашки. — Ещё бы! И твой тоже очень вкусный.

— Господи, и привидится же такое, — бормочет Наталья, доливая в мой стакан ещё немного какао. — Вы с мальчишкой похожи, как две капли воды. Если бы Тимоха не был сыном Исаева, я бы подумала…

— Кхм, кхм, кхм… — прокашливаюсь, поперхнувшись от неожиданности глотком жидкости. Едва переведя дыхание, поднимаю на домработницу ошарашенный и влажный от выступивших слез взгляд.

— Ох, простите меня. Ляпнула с дуру. Тим, хочешь ещё какао?

— Неа. Я узе наелся. Зень, посли гулять. Хосюпоулить.

Заторможенно дожёвываю хлеб, медленно возвращая внимание к Тимофею. С трудом проглатываю еду, заново изучая лицо мальчишки. Но Тим неусидчив, спрыгивает со стула раньше, чем я что-то могу понять.

— Зень! Цево замел, посли!

— Ну пошли… раз наелся. Наталья, оденьте его потеплее. Кстати, как его температура? Дай-ка свой лоб, дружище. Не то Яна проснётся и всыпет нам по первое число.

Тим подбегает, позволяя прислонить губы к своему лбу. Кожа тёплая, жар не чувствуется.

— Ночью спала и больше не поднималась, — подтверждает Наталья.

— А горло болит? — интересуюсь, ощупывая пальцами тонкую шею ребёнка.

— Неа.

— Тимоха, давай начистоту? Ты мне правду, а я исполняю обещанное.

— Цуть-цуть болит. Несийно.

— Ладно. Тогда гуляем недолго. Договорились? — отпускаю, щёлкая пальцем по курносому носу.

— Ага.

— А страсть к гонкам откуда?

— Так это… мама его пристрастила, царство ей небесное… Господи. Она Тимочку родила после одного жуткого просмотра. Испугалась бедняжка. Они ж там все ненормальные смертники. Один чуть не разбился, правда идиоту повезло. Жив остался, родился в рубашке. Ну да ладно. Сейчас одежду принесу.

Одевались молча. Пока Наталья застёгивала куртку Тима и завязывала на нём шарф, я вспоминал наш с Викой последний разговор, построенный на почве безрассудной ревности, и сопоставлял кое-какие факты. Бред, но всё же…

Вика отреагировала на меня неоднозначно, так же, как и тогда, в нашу первую встречу в далёком прошлом. Шок из-за моего неожиданного появления вывел её из равновесия, заставил занервничать. Судя по реакции, ей было больно осознавать, что бывший любовник, к которому все эти годы она оставалась неравнодушной, направил недвусмысленное внимание на родную сестру.

Готов поклясться, что если бы я позволил себе её поцеловать — она бы ответила мне с той же отдачей, что и четыре года назад, иначе как объяснить привязанность к моему подарку и реакцию на мою близость? На вопрос: «Счастлива ли она в браке?» — ответа не прозвучало, но ещё больше разожгло в её крови злость. Неужели все эти годы думала обо мне? И что попыталась скрыть, когда узнала причину моего отсутствия? Моё имя дрогнуло в голосе Виктории перед тем, как я захлопнул за собой дверь её кабинета.

Вика жила воспоминаниями от гонки к гонке, неосознанно навязывая свои пристрастия сыну? Исаева? С чего бы это?

Твою же мать! Чего такого я не знаю, о чем должен был знать? И должен ли, если меня это не касается?

— Можете идти, Евгений, — голос домработницы вырывает меня из омута мыслей. — Только недолго, пожалуйста, чтобы не промёрз.

— Когда у Тима день рождения? — решаю развеять пробудившиеся сомнения.

— Двадцать пятого октября был.

— Спасибо, Наталья. Мы немного посидим в машине. Нужно хоть чем-то его занять. Если Яна проснётся, позовите нас.

— Хорошо.

Улица встречает наши лица слабым порывом ветра. Свежий воздух, врываясь в лёгкие, слегка обжигает, спирая дыхание. Неожиданно для себя подхватываю Тима под мышки и с каким-то неописуемым восторгом подбрасываю вверх, принимая вознаграждение звонким смехом. Такая малость ребёнку нужна, чтобы спонтанно взорваться радостью.

— Ну, что, гонщик, готов получить мою машину в своё распоряжение?

— Готов!

Снимаю с охраны автомобиль. Тачка приветливо моргает, щёлкая замками.

— Ого! Какая агомная! — выкрикивает, азартно округляя глаза.

— Нравится?

— Осень. Давай, посли узе в масыну, — нетерпеливо ёрзает на руках, вынуждая меня двинуться в сторону спорткара. — Побибикатьхосю.

— Нельзя, Тимыч, Янку разбудишь. Ей выспаться нужно.

— А паулить?

— Это можно… — соглашаюсь я.

Открываю дверь со стороны водителя и усаживаю Тима в кресло, наблюдая, как на радостях взрываются фейерверки в его глазах.

— Зень, ого скоко копок! А это для цево? — увлечённо ощупывает каждую своими тонкими пальчиками, приоткрывая при этом рот и высовывая язык.

— Это климат-контроль. Держит салон машины в тепле зимой и прохладным летом.

— А мозноклюцить?

— Нажимай сюда, — опираясь рукой о дверь, указываю пальцем, помогая Тиму справиться с программой.

— Ох ты! Хи-хи… — довольно хохочет, подставляя лицо лёгким толчкам воздуха. — Тёпленько дует… Секотна. А эта?

— Поворотники.

— А эта класная копка для сего?

— Эта стартовая кнопка, чтобы завести мотор.

— А поцему такой маинькийуль? У папы бойсе.

— Почему маленький? Он очень удобный, спортивный. Попробуй, обхвати руками здесь и здесь, — наклоняюсь к нему ближе, беря за тоненькие запястья, и укладываю руки Тимохи по обе стороны руля, прижимая к ободку своими ладонями, — чувствуешь, как классно обтекают его ладони?

— Ух, ты, — вдохновлённо выдыхает, едва заметно выкручивая руль то влево, то вправо. — Клуто…

— Тим, — пользуясь случаем, интересуюсь, прислоняясь щекой к его виску, — сколько тебе лет?

— Тли, — чётко даёт ответ.

Пока он возится с «начинкой», я прикидываю в уме месяцы после нашего с Викой секса, и с грустью осознаю, что моя математика явно не сходится с