Не родной папа (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна

— Варь, я люблю тебя. — Игнорирую ее вопросы. — Всегда хотела сестру, но у меня родился брат. Я его тоже очень люблю, но с ним обо всем нельзя поговорить. С тобой можно было.

— Ева, блин, где ты? Давай я приеду. Это Валера, да? Он накосячил и вы поссорились?

Если бы… Тогда все было бы проще. Сейчас косячу я. Я бы ему простила, наверное, все. Он мне — вряд ли.

— Вове ты очень нравишься, если что навещай его. Как сестра ему будь, хорошо? Не бросай.

— Ева! Перестань меня пугать. Где ты?

— Я не могу сказать, мне надо встретиться с одним человеком.

— Так, если ты сейчас мне не скажешь, где ты, мы больше не подруги! — Пытается шантажировать, но я знаю, что блефует.

— Варюш, потом. Люблю тебя, Валеру люблю и Вову люблю.

— Да чего ты так говоришь, как будто прощаешься?

— Мне страшно потому что.

— Знаешь что, сейчас Валера тебя найдет, и я лично тебе ремнем по попе пройдусь за такие слова! Чего ты там придумала, а? Что страшно? Ева, ты где? Почему нам ничего не говоришь? Бросить что ли всех решила и уехать?

— Я не могу больше говорить, пока Варь. Жаль, я не успела тебя варить борщ. Настоящий.

— Ева, подожди!

— Пока. — Сбрасываю ее. Дальше не могу говорить. Не хочу плакать, а слезы сами текут. Защитная реакция организма на страх.

Иду по аллее парка, где договорились встретиться с отчимом. Рядом гуляют мамочки с колясками, дворники метут дорожки. Так спокойно и уютно. Никто и не догадывается, что сейчас тут будет разыгрываться драма моей жизни. Возможно, даже, последний акт.

Вспоминается мама, мы гуляли тут часто. Потом часто с Вовкой приходила, как будто с мамочкой общаться. Вовка. С ним никак не поговорила только. Но его бы увидела и тоже передумала. Валера уже привык к нему. Надеюсь, не бросит. С ним бы 0он вырос совсем другим человеком, абсолютно не копией отца. Лучше бы Валера ему отцом стал, вот он пример для подражания.

Если бы кто-то заглянул внутрь меня, то увидел бы там тонкие натянутые до предела струны, которые гудят и резонируют так сильно, что вены дрожат.

Внешне я пытаюсь отвлекать себя как только могу. Блокнот в сумке. Я и не уверена, что это тот самый. Цвет не тот, хотя гравировка та же.

Надеюсь, что просто кто-то цветом ошибся, не хочу проходить через это второй раз: снова по чужим вещам лазить и воровать.

Олег хотел в квартире встретиться, но я отказалась. У Валеры тем более.

Покупаю мороженое, чтобы придать себе непринужденности и легкости. Сажусь на свободную скамейку.

По аллее гуляют влюбленные парочки, мужик какой-то с собачкой.

— Привет, красотка. — Отчим появляется так неожиданно, как будто из неоткуда, что вздрагиваю. Началось. Назад пути нет.

— Привет. — Облизываю мороженое и улыбаюсь.

— Ты сегодня в хорошем настроении?

— А то. Ты обещал оставить меня в покое, если я найду то, что тебе надо.

— Нашла?

— Кажется да. Вот, смотри, — достаю блокнот и показываю. — Цвет только не тот.

— Точно. — Усмехается и поднимает палец вверх. — Я ты сообразительная. Я и забыл, какой у него цвет. Блокнот этот видел лет десять назад.

Протягивает руку, чтобы забрать, но я отвожу свою назад.

— Ну говори уже, что хочешь.

Опускаю медленно глаза вниз. Прикусываю нижнюю губу и одни глаза только поднимаю вверх.

— Вернуться ко мне хочешь?

Неуверенно киваю головой в ответ. В глаза смотрю и проникаюсь им. Может он не такой и плохой? Чуть улыбаюсь, стесняясь своих желаний. Внутри спокойней становится, уверенней. Струны будто приотпустили немного и начали играть мотив, который я подхватываю.

Олег наклоняется и касается губ. Прикрываю глаза и отвечаю на поцелуй. Олег кладет ладонь мне на шею, к себе прижимает и добавляет в наш поцелуй язык.

— Подожди, у меня мороженое, — хихикаю и руку завожу назад.

— Выкинь его вообще. Потом другое купим. — Оставлю недоеденный стаканчик.

Упираясь руками ему в плечи, приподнимаюсь и перекидываю ногу через него, опускаюсь на бедра. Руками скольжу по талии, натыкаюсь на прохладный металл за поясом.

Ухх. Опасно так.

Скольжу под футболку ладонями. Ногтями впиваюсь в кожу.

То, что раньше заставлял делать, теперь мне на руку. Я знаю, как ему нравится.

Скольжу губами по шее, слегка прикусываю ее, потом сильнее, а потом зачем-то открываю глаза и вижу Валеру. Метров семьдесят между нами.

На доли секунды наши взгляды пересекаются, а между нами несколько совместных недель проносится. Валера и Олег. Рай и Ад. Я между ними, как в Чистилище. После ада с отчимом, хотела очиститься, живя с Валерой.

Глаза закрываю, чтобы не смотреть на него. Встретишь другую, лучше, чем я.

Продолжаю целовать Олега. Струны снова натягиваются. Валера искал меня, волновался. Зачем только пришел…

Пальцы запускаю в волосы Олега и крепче сжимаю. Злиться начинаю, что так все. Я не должна была остаться в его памяти такой картинкой.

— Давай сбежим, Олеж, вдвоем, надоел этот врач мне, правильный такой, аж тошнит. — Шепчу на ухо. — Вовку тетке отдадим, я почти договорилась. Хочу с тобой. Думала, что ненавижу, а мне это нравится. Нравится, когда грубо, когда заставляешь. — Прикусываю его губу. — Боялась этого, а потом поняла, что наоборот возбуждаюсь дико.

— Да, маленькая, тоже хочу тебя. — Сильнее сжимает и рвано целует. Больно. Следы оставляет на губах.

Снова на шею перемещаюсь и бросаю взгляд туда, где Валера был. Теперь его там нет. Все правильно.

Адреналин шкалит. Хочу этого. Как же я этого хочу. Двигаться на нем начинаю, хочу, чтобы стонал сейчас мне в рот, прямо тут, на скамейке в парке, чтобы обо всем забыл, чтобы только обо мне думал.

Глава 22. Валерий

Этим же утром

— Валерий Андреевич, служба охраны, можете подойти к нам? — принимаю на мобильный звонок от начальника охраны.

— Минуту, — редко такое бывает, поэтому тут же иду. Осматриваюсь в комнате охраны на множество экранов. — Валерий Андреевич, девушка в вашем кабинете ведет себя подозрительно, будто ищет что-то. Вы ее знаете? — Смотрю на повторе, как Ева рыскает по шкафчикам.

— Да, знаю, может, голова заболела, и она таблетку ищет?

— У вас в сейфе? — Кивает на следующий кадр, где Ева проверяет полки стола и дергает дверцу сейфа. Я бы не поверил, если бы не увидел сам. — Допросить?

— Подождите, а мы можем пока ничего не делать? Я знаю эту девушку и хочу узнать, что ей надо.

— Вообще-то не положено.

— Доложим потом. Я сейчас оставлю ключи в кабинете и скажу, что на операцию ухожу. Проверим, воспользуется ли она?

— Уверены? Если пропадает история болезни или лекарства сами понимаете ответственность.

— Я все возьму на себя. Перехватим ее на выходе, если будет криминал.

Охранник соглашается.

У меня впервые такое. Чувствую себя туалетной бумагой, которой воспользовались и выкинули. Я не обманывал никогда и не верил, что она тоже так может. Со мной может. Я же ничего плохого ей не сделал. Всегда предельно честный, помогал и пытался защитить настолько, насколько она это позволяла. Даже по имени называть ее теперь не хочется.

Я доверял, хотя знал, что у нее там еще чемодан не рассказанного. А как по другому, если живешь вместе? Если спишь в одной постели? Она как будто специально все это подстроила.

Дома все обыскала, ничего не нашла. Порезалась, чтобы попасть в больницу. Даже страшно, что еще она может сделать, чтобы цели своей достичь.

Оставляю ключи в кабинете и ухожу. Когда возвращаюсь к охране, вижу на экране, как Ева открывает сейф, перебирает там все. Даже интересно, что ж у меня такого интересного там есть? Деньги на картах, документы какие-то разве что.

Юра предупреждал, чувствовал, что она не просто так оказалась тогда в моей машине. Ведь пришла именно ко мне. На сайте нашла мою фотографию и это тоже ложь, получается. Все ложь, а было ли хоть слово правды?

Я мог бы зайти сейчас и словить ее, потребовать объяснений, но молча наблюдаю.