Двое папочек для дочки (СИ) - Белильщикова Елена

— Ну все, Лина. — Как-то слишком тихо проговорил Лекс, наконец, разжимая объятия. Я отшатнулась и ойкнула, прикоснувшись к горящим губам. — На этот раз я больше никуда тебя не отпущу.

… А безжалостная видеокамера все снимала и снимала.

***

Ночь продолжалась…Через несколько часов.

— Вот зараза! Так он согласился подставить невинного человека, своего коллегу, чтобы спасти свою брата?! — Ах, честный, кристально чистый Лекс, он отреагировал именно так, как я и думала. Иногда даже смешно становилось, насколько мы с ним похожи внутри. Будто близняшки, потерянные в детстве. Так было всегда — я начинала предложение, он заканчивал. Я только успевала подумать, он же уже делал. Так и сейчас, я рассказала Лексу в общих чертах историю наших с Дэмом отношений, но только очень в общих, потому что Лекс на некоторых моментах морщился, как будто жевал гнилую сливу. Но слушал очень внимательно, если закрыть глаза на бессознательную ревность к Дэму. А вот про момент нападения Вероники на авто и заканчивая шантажом, я рассказывала скрупулёзно подробно, стараясь не упустить моменты. Я рассчитывала на его совет. Ведь Лекс и прежде совершал для меня невозможное. Может и тут есть шансы?..

Глава 51

— Я больше склоняюсь к варианту, что Дэм сядет в тюрьму, только бы его брат вышел сухим из воды. Дэм не подставит невинного! — Я поджала губы в размышлении. Лекс фыркнул.

— Ты такого хорошего мнения о своем возлюбленном, но сути это не меняет. Это неправильно, несправедливо, понимаешь? Дэм сядет, а брат будет как сыр в масле кататься. Потом он пойдет и еще что-то украдет. Или убьет кого-то. Понимаешь, такие люди неисправимы. Они не ценят то хорошее, что ты для них делаешь.

— Лекси, ты как всегда прав… — Прошептала я и закрыла глаза. — Я не должна тебе об этом говорить. Но Алекс уже не первый раз избегает заслуженного наказания. Я расскажу тебе. У Дэма была сестра, старшая. Они были совсем детьми…

… Лекс всегда был хорошим слушателем. Он молчал и слушал, вникая в проблему. Его ум ловко связывал логические цепочки, выдавая идеальный вариант.

— Какой кошмар. — Прошептал Лекс, хотя узнал от меня лишь верхушку айсберга, про смерть Ксаны и нелюбовь отца к Дэму. Я больше ничего о нем не рассказывала — слишком личное. Но даже этого хватило, чтобы шокировать моего друга.

Лекс всегда рос в атмосфере абсолютной, безоговорочной, всепоглощающей любви отца. Но не удушающей. Он с самого детства был свободен, имел свое мнение, и не боялся его высказывать. Отстаивать свои убеждения. Я до сих пор помню, как в его класс пришел застенчивый паренек, которого вечно дразнили. И этому пареньку понравилась девочка, что сидела возле Лекса. Парень постоянно писал ей записки, но не отправлял, лишь прятал в учебниках. И один заводила с последних парт это заметил, а когда парень вышел на перемене в коридор, украл эти записки. Украл, дождался, когда закончатся уроки и попросил весь класс задержаться. Весь класс остался, в том числе и тот парень и та девочка, которой были адресованы записки. И заводила закрыл кабинет, припер дверь стулом, и начал читать эти записки. Не смеялись только некоторые, и Лекс в их числе. Он и не выдержал первым. Высокий, крепкий мальчик, он всегда казался взрослее своих сверстников. Его побаивались и не доставали. Хотя не любили. А тут он отшвырнул стул в сторону и кинулся на обидчика того паренька. Лексу на руку сыграли уроки его папы — я, кстати, всегда восхищалась тем, что как бы отец Лекса не был уставшим или недовольным, после работы, готовки еды и прочих бытовых неурядиц, он всегда находил время и занимался с сыном. И уроками и они проводили минимум два часа в спортзале. Лекс никогда не рассказывал, что они там отрабатывали, но я подозреваю, что борьбу. Кстати, Лекс и стрелял всегда неплохо, в тире побивал многих взрослых «дядей», когда мы сбегали туда, прогуливая уроки.

Честной драки не вышло. На Лекса тогда кинулось еще трое, отбивая друга. Проиграл конечно. Но отец его поддержал. А потом, Лекс тайком подслушал разговор отца с директором: «Я всегда, всю его сознательную жизнь учил сына заступаться за слабых. А Сергей унижал другого мальчика из их класса, который не мог за себя постоять. Поэтому Лекс и вступился за слабого. Все правильно. Так поступают настоящие мужчины. Я, конечно, поговорю с ним, но, между нами, хочу сказать — я горжусь своим сыном. Он растёт честным человеком…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})***

— … И вот, Вероника буквально сегодня выслала мне смс. Мое время заканчивается, я должна порвать с Дэмом. — Я вздохнула и отвернулась.

— Бл… — Кажется, цензурные слова у Лекса закончились в тот момент, когда он услышал про шантаж Вероники. — Кажется, будто я читаю какой-то детективный роман.

— Добро пожаловать в реальный мир. — Буркнула я и поняла, что охрипла. — И что дальше?.

— Комментарии придержу при себе. А насчёт нынешней ситуации… Лина, нам нужен план.

— Нам? — Пискнула я, еще не веря, что Лекс согласился помочь. Лекс едва заметно, немного грустно усмехнулся.

— Ну конечно. Я в деле, детка. Будем спасать еще одного не умеющего за себя постоять, несчастного мальчика. Когда я отказывался от хорошей драки, а?

Глава 52

Мир раскололся на до и после, а дождь все продолжал лить. На негнущихся ногах Дэм поднялся в офис. С волос, одежды вода капала на пол. Он остановился на пороге и потряс головой, стряхивая капли. А потом огляделся, словно видя комнату в первый раз. Старый сервант, в котором Вадим, начальник отдела, хранил документацию. Смешные фигурки из киндер сюрпризов на подоконнике — коллекция Макса. Стеклянная рамка с фото жены и ребенка на столе у Андрея. И компьютеры, компьютеры. Выключенные, тихие, на первый взгляд, не таящие в себе угрозы. Но это только на первый… Дэм тихо застонал, переводя взгляд на свой компьютер, манивший его так призывно светом экрана. Там светилась недописанная программа. Пустой набор цифр и символов. Движок игры. Компьютер словно издевался над ним, напоминая, что скоро придет время выбирать.

Брат, семья, мама, отец, сестра… На одной стороне — его семья. Те люди, за которых он так отчаянно цеплялся долгие годы. А на другой… Элли. Любимая, невеста, жена… Станет ли она когда-то его невестой или женой? Или он поддастся на шантаж Вероники и потеряет ее навсегда? Даже думать об этом было невыносимо.

— Это ты во всем виноват, Алекс! — Почти прорычал Дэм. И тут его накрыло… Черная волна бешенства. Все плыло перед глазами. Все дрожало. Такое с ним было всего один раз — когда Дэм вырос и ответил отцу на удар…

Только сейчас все было страшнее. Тогда, ударив отца в ответ, Дэм смог прервать ту череду боли, что преследовала его все детство. Мальчик вырос именно в тот момент, когда сумел поднять руку на отца. А сейчас? Планка самоконтроля оказалась сорвана напрочь. Минут десять Дэм упоенно крушил все, до чего дотягивалась рука. Ему сказочно повезло, что охранник именно сегодня решил уединиться в подвале, чтобы посмотреть футбол с участием любимой команды. В наушниках. И не слышал того, что творилось в кабинете программистов. Дэм всего несколькими ударами превратил свой системный блок в груду бесполезного железа. Но в этот раз, легче не стало. Потому что в его бешенстве таилось бессилие.

«Ты же знаешь — ничего не изменится… Ни-че-го. Выбор никуда не делся. Он перед тобой. Выбор стоит перед твоими глазами бледным абрисом Элли. Каково будет предать ее, прикоснувшись к губам Вероники? Каково будет потерять ее, в последний раз увидев нежный овал ее лица сквозь прутья тюремной решетки? Ведь ты не сможешь сдать брата. Тебе проще сдаться самому…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В горячке безумия Дэм схватил рамку со стола друга, но остановился, когда острый стеклянный угол впился в израненные ладони. И краем глаза ухватил улыбающееся женское лицо рядом с детским. И выражение безграничного счастья на фото… и перед внутренним взором встала Элли. Не та, сегодняшняя, перепуганная, как заяц, а счастливая и довольная, валяющаяся на подушках, возле камина, и отблески огня играют на ее лице, а губы раскраснелись от поцелуев. Дэм сглотнул, начиная приходить в себя. И огляделся, с ужасом понимая, что натворил. Кабинет был разнесен в хлам.