Мы слишком разные (ЛП) - Хиггинсон Рейчел

Я зарылась головой в подушку и начала дышать в неё, пока наволочка не стала горячей и не начала пахнуть моим утренним дыханием. Я любила своих родителей. На самом деле. И они меня любили. По крайней мере, я на это надеялась. Но семейные обеды всегда были нервными.

Решив, что лучше расквитаться с этим сейчас, чем откладывать на следующий месяц, десять лет или типа того, я сказала:

— Я свободна в эти выходные.

— Тогда до завтра.

Мама отвернула голову от микрофона и кашлянула. Когда она снова заговорила, её голос звучал старше обычного. Я знала, что она устала, но сегодняшним субботним утром она звучала ещё более вымотанной.

— Я приготовлю твоё любимое блюдо.

Моё сердце растаяло от этого её жеста. Она могла быть остра на язык и нетерпелива, но она была доброй внутри. По-настоящему доброй.

— Спасибо, мамочка.

Она усмехнулась моей ласке. Я звала её мамочкой, только когда мне что-то было нужно, и это стало нашей с ней шуткой.

— Хорошо, Молли. Теперь, когда ты проснулась, сходи и сделай что-то полезное.

— Я люблю тебя.

Повисла небольшая пауза, потому что она решалась на то, чтобы выразить свои эмоции. Наконец, она призналась:

— Я тоже тебя люблю.

Я повесила трубку и снова плюхнулась на подушку. Мама была тем человеком, которого я любила больше всего на свете. Но она также была человеком, который чаще других выбивал меня из равновесия.

Я пыталась утешать себя, что это было нормально. Большинство мам желали детям только хорошего. И это не означало, что у их детей не было багажа, который им приходилось нести остаток своей жизни.

Ведь так?

Было ли это безумием считать, что вполне вероятно, моя мама слишком перегружала меня?

Я пыталась разговаривать об этом с Верой, но она не росла с мамой. Она смотрела на мою семью, так же как я смотрела на её — с тоской и нежными мечтами о том, что могло бы быть.

Конечно, глазами Веры, у меня были оба родителя и семейный ужин каждый вечер. Она видела, как мама брала меня с собой на шопинг и помогала с драмкружком в школе. Она переживала со мной мои первые месячные и устроила мне самый неудобный разговор о сексе в истории. Иногда мы вместе ходили на маникюр, когда было лето, и ей не надо было работать в столовой.

Но, видя ситуацию со своей стороны, я знала, что у семейных ужинов есть своя цена. И я часто задавалась вопросом, не лучше ли иметь одного родителя, вместо того, чтобы слушать, как двое всё время спорят. Она брала меня с собой на шопинг, но покупала только те вещи, которые считала уместными и достаточно взрослыми. Она провела со мной множество вечеров за разговорами о школьных друзьях, рассказывая мне о том, с кем надо дружить, у кого есть потенциал, и кого следует избегать любой ценой, если я не хочу перенять их дурные наклонности. Она вручила мне коробку тампонов и сказала, что теперь я могу забеременеть. И если вдруг я залечу и приду домой, она никогда больше не заговорит со мной. И да, мне пришлось выслушать разговор о сексе с ней, но я вышла после этого разговора ещё более озадаченная, чем раньше.

И я была совершенно точно уверена, что у моих родителей секс был всего один раз, когда я была волшебным образом зачата.

Поход на маникюр представлял собой мою отчаянную попытку помочь маме расслабиться. Потому что я боялась, что она может заработать инфаркт, или язву, или бородавку на кончике носа или что-то такое.

Одной из самых классных вещей в дружбе с Верой было то, что она была постоянным напоминанием о том, как я должна быть благодарна, что у меня есть мама. И я была благодарна. Но некоторые вещи просто сводили меня с ума.

И я знала, что завтрашний семейный ужин будет одной из тех вещей.

Размяв пальцы рук, я проигнорировала сильное желание пойти в мою студию, чтобы порисовать. Голос моей мамы всё ещё висел в воздухе, и мне не хотелось запятнать моё священное пространство её негативной энергией. Мамина ненависть к творчеству была такой сильной, что я рисковала лишиться пальцев рук, которые, вероятно, могли бы просто отпасть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В итоге я покинула свою кровать и сделала достойную взрослую вещь. Я приняла душ и смыла весь алкоголь, сочившийся из моих пор.

Боже, я пахла текилой.

Я винила Уайетта, мастера шотов.

Когда я вышла из душа, мой телефон мигал, сообщая о новых письмах. Он был похож на Рождественскую ёлку. Я опять растянулась на кровати, завернутая в полотенце, мои всё ещё мокрые волосы свисали мне на плечи и одеяло.

Сначала я проверила социальные сети и, улыбаясь тому, как было весело, полайкала глупые фотографии с прошлого вечера, на которых меня отметили. Затем я переключилась на электронную почту, поудаляла скидочные купоны и рекламу ремонта автомобилей и занялась рабочими письмами, чтобы доказать маме, что она не права.

Ответив на два письма Генри, одно из которых было о проекте "Блэк Соул", а второе более туманное о каком-то чудесном заказе для меня на понедельник, я официально подтвердила, что моя мама не права. Я умудрилась ответить не на одно, а на целых два письма, и это днём в субботу. Ура.

И тут я заметила письмо, которое должна была обнаружить первым. Мне было так интересно узнать о "секретном заказе" Генри, и я была так разочарована, что он не рассказал мне, что я совсем пропустила письмо с адреса: ezra.baptiste@yahoo.com.

Теперь, когда я это заметила, я обнаружила, что писем было три, сгруппированных Gmail в одну цепочку.

В первом говорилось:

Тема: Я знаю, что ты хочешь...

Соглашайся на работу, Маверик. Ты не пожалеешь.

~ЭФБ

P.S. Обещаю не мешать.

Я поразмыслила над тем, что значит бука "Ф", пока моё упрямство боролось за власть с бабочками, одержимыми карьерой.

Фрэнсис?

Фредерик?

Фицджеральд?

Феррет?

Эзра Фиговый Батист? Не исключено.

Перейдя ко второму письму, я открыла его с большим беспокойством.

Тема: По поводу вчера.

Молли,

Извини, что пишу так поздно. Я был возбуждён после вечеринки и не мог уснуть. Честно говоря, я изучил твой профиль на сайте твоей фирмы, и хотя я впечатлён твоей работой, ты ещё зелёная. Я предлагаю работу, которая поможет тебе оформить портфолио и повысить уровень доверия к себе. И ты должна знать, что я готов заплатить любую цену, которую ты назовёшь. Это выгодно для нас обоих.

~ЭФБ

Ещё одно. Я вижу, что тебе нравятся серый и жёлтый цвета, я бы не стал на них останавливаться.

Он что серьёзно?

Серый и жёлтый?

Да что он знает о дизайне? Ничего! Вообще!!! Ноль! Ему лучше продолжать делать то, что он хорошо умеет — быть козлом — а меня и мои любимые модные цвета оставить в покое.

Было очевидно, что он социопат. Или даже хуже. Реалист.

Мерзко!

Гнев заставил меня открыть третье письмо. Точнее, гнев и нездоровое любопытство.

Тема: Это для твоего же блага.

Увидимся в понедельник и тогда сможем обсудить детали.

~ЭФБ

И ещё, не помню, говорил ли я уже, но я просто хотел бы поблагодарить тебя ещё раз за работу, которую ты проделала, организуя помолвочную вечеринку. Я ценю всё то, что ты сделала.

И последнее, так как кое-кто засел у меня как заноза в заднице и читает через плечо. Меня заставляют передать тебе привет от Диллон. Она была рада пообщаться с тобой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вот и всё, Молли. Скоро увидимся.

На секунду я задумалась над всеми его постскриптумами и о том, как ему удаётся сказать в них больше, чем в начале письма. Но затем я отбросила эту забавную дурацкую мысль, и её место занял праведный гнев, кипевший у меня в крови.