Конкуренты (СИ) - Безликая Янита

— Вы себя угробите, — ворчит врач, и я вздрагиваю.

Снова задремала на стуле, спина затекла, шея болит.

— Зачем вы её разбудили? — недовольно спрашивает любимый.

Я поворачиваюсь к нему и целую в руку.

— Боже, рядом стоит кровать, пускай она по-человечески поспит. Сходит в душ, он у вас отдельный. Поест, медсестры пробовали её покормить, но она, как мумия, сидит возле вас. Скажите хоть вы ей! — грозно говорит врач.

— Родная, — начинает Денис.

— Потом, — отвечаю я.

— Сейчас! Сходи в душ.

— Потом, я хочу побыть с тобой, пока ты не спишь!

— Катя, быстро в душ! — рычит Денис.

— Но

— Я прошу тебя, — устало говорит Денис, прикрывая глаза.

Мне становится стыдно, из-за меня он нервничает.

— Хорошо, я схожу.

Недовольно кошусь на врача и ухожу в душ. Быстро моюсь, мне важно побыть с Денисом хоть немного, посмотреть в его глаза, как можно дольше, увидеть его улыбку. Выключив воду, одеваюсь и поспешно выхожу. Врача в палате уже нет, я улыбаюсь и подхожу к Денису. Он выглядит мрачным, шокированным.

Сердце сжимается.

— Денис, что случилось? — спрашиваю я.

— Уйди.

— Что?

— Уйди, — шепчет Денис, отводя от меня свои глаза.

— Родной

— Уйди! — кричит Денис.

Я в растерянности. Что случилось? Выбегаю из палаты и направляюсь на поиски врача. Нахожу его, выходящим из палаты другого пациента.

— Что вы ему сказали? — требовательно спрашиваю я.

— Екатерина

— Что вы ему сказали? — повторяю свой вопрос.

— Он просил меня ничего вам не говорить, — замялся врач.

— Скажите, — практически умоляю я.

Врач смотрит на меня с какой-то жалостью.

— Денис не сможет ходить.

— Что?

— Мы не смогли ничего сделать, он не чувствует своих ног, понимаете…

— Совсем? — переспрашиваю я.

— Я не могу сказать. Ему нужно обследоваться, затем необходимо долгое лечение.

— У нас есть шанс? — спрашиваю я.

Да, у нас! Потому что по-другому не будет. Я не брошу его. Я не смогу без него.

— Есть, но он мизерный, — опускает глаза.

— Спасибо.

Поворачиваюсь и возвращаюсь в палату. Денис смотрит в потолок, его взгляд пустой, руки сжаты в кулаки.

— Любимый — начинаю я.

— Я просил тебя уйти.

— Я не уйду!

— Убирайся! — кричит Денис. — Я не люблю тебя. Я тебе врал, понимаешь? Мне хотелось проучить тебя из-за того, что ты оставила деньги в ту ночь.

Он словно ледышка, его слова ранят, но я смотрю только в его глаза. В них плескается боль.

— Любимый, мы справимся, — делаю шаг к нему.

— Уходи, — качает головой Денис.

— Нет.

— Уйди. Умоляю, — Денис закрывает глаза, но я успеваю увидеть, как они заблестели от непролитых слез.

— Родной.

— Катя.

— Я не уйду!

— Я не то, что ты заслуживаешь, — отворачивается, закрывается от меня.

— Ты не прав.

— Прав. Ты заслуживаешь, чтобы тебя носили на руках, а не ты возила в коляске.

— Денис посмотри на меня, — прошу я, подойдя к кровати.

— Уйди.

— Любимый, посмотри.

Денис поворачивается ко мне, он плачет. Ему больно и страшно, но он продолжает думать обо мне, о моем счастье.

— Я люблю тебя. Я умру без тебя. Для меня главное, что ты жив, с остальным мы справимся. Лучшие больницы, врачи. Мы будем бороться. Вместе.

— Если я останусь в коляске — начинает Денис.

— И что? Ты думаешь, я перестану тебя из-за этого любить?

— Я инвалид, как ты не понимаешь!

— Брюнетик, ты такой дурак!

— Катя.

Я наклоняюсь к нему, ласково вытираю его слезы, провожу по щеке подушечками пальцев.

— Мы справимся, — улыбаюсь и нежно целую его в уголок губ. — Ты моя жизнь, не прогоняй меня. Прошу.

— Заразочка, ты очень настырная, — через силу улыбается Денис.

— А то, мне об этом в последние дни только и говорят. Поэтому смирись! Я буду рядом всегда. Ты от меня не отвяжешься, брюнетик.

Сегодня первый день, как нас выписали из больницы, и мы находимся не дома вместе с Ириной Викторовной, а на кладбище. Мало нам было цирка, который происходил каждый раз, когда к нам в палату приходили партнёры, сотрудники, друзья старшего Велинского, выражали соболезнования.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Смешно! Вся ситуация настолько абсурдна, что никак не укладывалась у меня в голове. Зачем они приходят? Смотрят на моего любимого с жалостью, с высокомерием. Твари!

Я не стеснялась в выражениях и выгоняла каждого, кто начинал вести себя неадекватно или задевать своими словами моего мужчину. Сволочи, пытались прогнуть Дениса, пока он слаб, но обломали все свои зубы.

Может, я и не интересовалась своими конкурентами, но знала, как с ними надо общаться, чтобы они ощутили силу. А рекламный рынок, по крайней мере, большой его кусок, принадлежит мне. Я после первого же посетителя вернула всех своих сотрудников из отпуска и заставила работать, управляла дистанционно, но благодаря этому смогла скупить половину мелких рекламных компаний. Я делала это не из-за жадности, а для безопасности Дениса. Я делаю все для него, даже сейчас нахожусь рядом с ним, здесь.

Моей ноги бы здесь не было, если бы не любимый. Сжимаю до боли в руках ручки коляски, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Этот сукин сын недостоин, чтобы мы здесь были. Правильно Ирина Викторовна сказала, чтоб он в гробу перевернулся.

Она осталась у меня в квартире, пыталась отговорить Дениса ехать, но он был упрям, как баран. Хотя я знаю, как брюнетик остро отреагировал на произошедшее. Помню, когда к нам в палату зашёл следователь, я надеялась, что он сможет разъяснить что-нибудь об аварии, и он разъяснил. Да так, что у меня пропал дар речи.

Отец Дениса покончил с собой, оставив чистосердечное признание в убийстве Аллы и покушение на убийство собственного сына. Денис не разговаривал целый день.

Бедный мой, сначала одно, потом другое. Но мой мужчина сильный, я верила, что он справится. Помню, как в палату залетела его мама, как мы пытались её успокоить. Как он успокаивал её и убеждал, что всё будет хорошо. Но за всем этим я видела его боль. Его глаза кричали об этом. Мой мужчина был изранен. Надеюсь, я смогу со временем залечить его душу.

После посещения кладбища я была не в духе из-за того, что пошла на поводу любимого, привезла его, расстроила ещё больше. Я видела, как он ещё больше закрылся. И мне становилось страшно, что он настолько глубоко уйдет в себя, что его невозможно будет вытащить.

Мама Дениса тоже видела это и переживала. После того, как он попросил оставить его одного в комнате, мы тоже закрылись на кухне, где Ирина Викторовна смогла поделиться своими переживаниями и страхами.

— Я так волнуюсь за него.

Я утешала её в своих объятьях и шептала, что все будет хорошо.

— Он у нас сильный, он справится, — улыбалась я, вытирая слезы Ирины Викторовны.

— Ох, доченька, я благодарна богу за то, что он послал ему тебя.

Слышать такое обращение было непривычно, но приятно. Меня приняли в семью, а я взамен отдала им своё сердце.

Я поставила семью на первое место ещё в больнице, поэтому собиралась отказаться от проекта Мишель. Решила не тянуть и позвонила ей, когда Дениса увезли на процедуру. Мишель узнала причины моего отказа и согласилась подождать нас, пока я разгребусь со всеми проблемами.

— Мишель, я не смогу приехать.

— Глупости. Где вы найдёте лучших врачей, как не у нас? Тем более, у меня есть знакомый специалист, на его счету самые тяжёлые случаи. Я позвоню ему, он с тобой свяжется.

— Спасибо, конечно, но я не смогу работать, если поеду с Денисом.

— Почему? Ты привезёшь свою команду, просто управляй дистанционно, иногда, конечно, придётся выезжать на собрания, но это пара часов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мишель

— Екатерина, подумайте, хорошо взвесьте. У вас сейчас голова кругом, и вы сосредоточены только на одном. Но лечение тоже требует денег, много денег.

— Я подумаю.