Адвокат Доминанта (СИ) - Волкова Ольга

— Пусть, — с легкостью отвечает, продолжая истязать меня и искушать. Низ живота ноет, а клитор пульсирует, желая разрядки. Я хочу кончить, но знаю, мне недостаточно только ласк, я хочу Льва — хочу чувствовать его в себе и быть только его. Я хочу, чтобы в самый пиковый момент он видел меня такой, которой никто прежде не видел. — Ева, смотри на сцену, смотри и представляй, что там мы с тобой, — он подобен дьяволу искусителю, скрывающийся под маской человеческой плоти. — Что ты чувствуешь, Ева? — опьяняюще задает вопрос, продолжая таранить меня своим пахом. Я точно знаю, что сейчас мое тело не принадлежит мне, оно не слушается меня.

— Лев, я не могу собраться с мыслями, — честно признаюсь ему, стараясь не смотреть на зевак. Им явно доставляет удовольствие наблюдать именно за нами. Мои ноги подкашиваются, на каблуках стоять не удобно в одном положении. Я чувствую, как по моим икрам несутся галопом мурашки. Грудь вздымается, ее буквально распирает от нехватки кислорода. Вокруг витают наэлектризованные искры, молниеносно ударяясь о наши тела.

— Расслабься, детка, — велит мне, бесстыдно опуская ладонь ниже. Надавливает ею мне на лобок, посылая особенный огонь в крови, и тот несется по венам, разогревая мое не без того воспаленное тело.

— Ах, — стон срывается с губ, и я на миг теряю ориентацию в пространстве. Начинаю сопротивляться, но против Льва это совсем бесполезно. Он крепко держит меня в своих объятиях, продолжая целовать в шею, поднимаясь выше к скулам. Оставляет на мне свои метки, что я принадлежу только ему — и я хочу этого. Черт возьми, да! Да, я желаю быть им желанной, и быть только его, даже если мне придется позже по-крупному пожалеть. Я проиграю. Просто не смогу дважды пережить того, что со мной происходит сейчас. — Лёва, я хочу уйти.

— Нет, мы досмотрим сцену, Ева. Я задал тебе вопрос: что ты чувствуешь? — в его тоне голоса прослеживается напряженность, он ждет моих откровений, чтобы я открылась перед ним.

Я наблюдаю за парой, которая сплетена в соитии. Мужчина-Дом трахает свою сабмиссив, используя различные девайсы. Вот он берет в правую ладонь нож, похожий на тот, которым режут пиццу. Проводит им ей по животу, и та стонет, но кляп сдерживает ее звуки. Широко раскрыв глаза, я испугалась этого предмета, а вдруг мужчина причиняет боль девушке, но не понимает этого.

— Не бойся, Ева, он ее не обижает, — Лев тут же успокаивает меня, словно сумел прочитать мысли. — Расслабься, и получай удовольствие, — вновь надавливает ладонью на мой лобок, возвращая на прежний уровень все мысли.

Мужчина-Дом вновь входит в сабмиссив, вколачивается в нее, высасывая из девушки все силы. Затем так резко хлестанул плеткой по ее животу, что даже я вздрогнула от неожиданности. Прикрыв рот ладонью, я обернулась ко Льву в его объятиях. Я напугалась, черт возьми. Александров обнял меня, утешая.

— Я не пойму этого, — чуть всхлипываю, но Лев заглушает мое отчаяние. На самом деле, я настолько впечатлилась сессией, что в голове не укладывается такой вид удовольствий.

— Это не нужно понимать, Ева, — Александров берет мое лицо в ладони, чуть отстранившись, пристально смотрит в глаза. — Это следует чувствовать, — шепчет у моих губ, обдавая горячим дыханием. Затем целует, с жадностью и похотью, и все эти эмоции отображаются у него на лице. Темный взгляд серых глаз практически превратился в черный, а вкупе с атмосферой в «Готике», мне показалось, что тут автоматически каждый превращается в демона, и женщинам здесь остается лишь получать желаемое. За тем, за чем каждый приходит сюда, и показывает слабые стороны.

Он сгребает меня в своих крепких объятиях, и лишь фоном звучат стоны, доносимые со сцены. Присутствующие заворожены не только сессией, но и нами. Они наблюдают, я чувствую спиной их прожорливые и голодные взгляды. Наконец, Александров разрывает наш поцелуй, оставляя невинные прикосновения губ на моих. Он сам едва сдерживает себя, и не показывает того, кто в нем сидит. По его взгляду я сообразила, сколько сил он вкладывает в то, чтобы не овладеть мною прямо здесь.

— Лёва, — шепчу его имя и пристально смотрю в затуманенный взгляд мужчины, — я хочу…, — мой голос надрывается, и я шумно сглатываю, соображая, как лучше преподнести то, чего я желаю. Александров терпеливо ждет моих слов, но думаю, он все понял без моих объяснений.

— Чего ты хочешь, Ева? Скажи это вслух, скажи, и тогда ты получишь всё… — хрипло произносит, сжимая ладонями мою талию. Я вся дрожу, ведь мое желание основано на том, чтобы он овладел мною в одной из комнат «Готики». Я жажду видеть Льва таким, каков он есть на самом деле. Его власть, его силу и то, как он может с легкостью подчинить меня себе.

— Мне нужен ты, — твердо заявляю, даже вскинула подбородок, как обычно я делаю в заседании суда, если уверена в своих словах. Только сейчас мы далеко не в тех условиях, чтобы открыто утверждать о своих намерениях.

— Я твой уже давно, куколка, — в глазах Льва сверкают искры победителя.

Он покорил меня, и потому теперь в его руках не только мое тело, но душа и сердце. Суханов прав, я полюбила Льва еще тогда, когда на горизонте не мелькал Ветров, но что со мной произошло, одному черту известно. Я боялась Льва, как огня. Боялась рискнуть всем, а сейчас мне наплевать на всех и окружающее мнение каждого. Я хочу любить его, потому что мне нужно это чувство. И я жажду получить его взамен. Александров вновь целует меня, с таким победным ликованием, будто выиграл желанный трофей. И я обнимаю его. Из моих рук выпадает сумка-кейс, в которой лежат все документы, что я собираю для оправдания причастности Льва к убийству Жанны. Притягиваю к себе Александрова, пристав на носочки. Мне мало его. Мало, черт возьми! Этот момент только наш, и он настолько важен для нас двоих, ведь мы отдаемся ему во всем. Наши души тянуться друг к другу, сплетаясь в крепкий, сильный узел, который никто не посмеет развязать. Я не позволю. Никому.

— Лёва, я хочу тебя, — на секунду отрываюсь от его пьянящих и лишающих разум поцелуев, — прямо сейчас. Здесь и сейчас, — задыхаюсь, но тараторю свое желание, о котором он спрашивал ранее. В груди нарастает напряжение, как и в моем сердце, отдаваясь глухими ударами о ребра.

Александров внимательно всматривается в мое лицо, в мои глаза, ища в них подсказку, говорю ли я правду, или околдована ситуацией. Его хмурый взгляд ласкает меня, изучает и вновь опускается на мои губы. Я дышу прерывисто и рвано, мне не хватает кислорода, когда кругом витает столько флюидов. Запах секса ребят распространился по всему залу и слился с вожделением каждого зрителя, включая нас со Львом.

— Ева, не дразни меня, — голос Александрова тоже на высоком вольте, но он не отстраняется от меня, а, напротив, дает мне возможность подумать дважды над своими словами.

— Если сейчас ты отвергнешь меня, — в упор смотрю в его серые, налитые сталью, глаза, глубоко вобрав в легкие воздуха, решаюсь сказать Льву прямо в лоб о своих чувствах к нему. Обстановка раскрепощает и придает смелости, и я не хочу лукавить перед Львом, мне нужно то, что может дать только он. Полный контроль, доверие между друг другом и наслаждение происходящим. — Я больше никогда не подпущу тебя к себе, Лев. Никогда. Как бы сильно мне не было плохо. Я не позволю тебе разбивать мне сердце и терзать мои чувства к тебе. Я нуждаюсь в тебе. Отчаянно и бесповоротно, как и ты во мне.

— За закрытой дверью мне придется стать настоящим, — предупреждает меня, когда как сессия ребят завершилась и в зале зажгли теплый желтый свет. Члены клуба зааплодировали им, и ту же засуетились официанты, принося прохладительные напитки своим посетителям.

— Я хочу, чтобы ты всегда был со мной настоящим, Лёва. Никакой фальши, никакого обмана, — качаю головой, выдавая свои страхи, как на ладони.

— С тобой я всегда был настоящим, Ева, — он прикасается к моей щеке, и я льну к ней, закрывая глаза Улыбаюсь. — Мне было трудно сдерживать себя в нашу первую ночь, я голоден тобою, куколка, — целует в кончик моего носа, щекоча дыханием.