Джин Дейл - Чудеса Лас-Вегаса

— О, Господи, как ты мало знаешь о браке… Дара изумленно взглянула на Кейти.

— Я должна научиться готовить еду, и убирать, и еще Бог знает что, но почему Зейн должен тратить свои деньги?

— Не его деньги, а ваши деньги. Вы муж и жена. Все, что принадлежит ему, принадлежит тебе.

— И наоборот. Но у меня-то ничего нет. Совсем ничего. Так что же он выгадывает от этой сделки? Это несправедливо. — Дара покачала головой. — Я не хочу тянуть из него деньги.

Кейти даже вытаращила глаза:

— Тянуть из него деньги? Какая ерунда! Если ты спрашиваешь, что выгадал Зейн, так я тебе скажу. Он получил любящую жену. А ты получила любящего мужа. Если он купил тебе джинсы и сапоги…

— Откуда ты знаешь, что он мне купил?

— Милая, я знаю, что тебе необходимо. Но, что бы он тебе ни купил, важно совсем не это. Важна любовь. Зейн тебя любит. Иначе он никогда бы на тебе не женился. Я его знаю. Я знаю всех Фарли.

— Кейти, ты не знаешь главного. — Дара сжала руки Кейти и умоляюще посмотрела ей в глаза. — Мы…

— Не говори ничего, о чем потом будешь сожалеть, — прервала Кейти. — Я знаю Зейна Фарли всю его жизнь и готова поклясться на Библии, что он никогда не связал бы себя с женщиной, даже если бы ему к виску приставили пистолет… то есть я поклялась бы в этом до того, как познакомилась с тобой. — Кейти чмокнула Дару в щеку. — Я очень хочу узнать, что случилось в Лас-Вегасе, и надеюсь, придет время, когда ты мне расскажешь. Но не сейчас. — И она добавила с деловым видом:

— Я принесла тебе поваренную книгу и чистящие средства. Убери свои покупки, а я приготовлю что-нибудь поесть. Шейн, ты играй здесь, пока я на кухне.

Темноглазый мальчик спокойно поднял глаза на мать, затем снова занялся красной спортивной машинкой.

Дара постояла секунду, мысленно молясь о том, чтобы Кейти оказалась права, затем вздохнула, собрала свои пакеты и понесла в спальню.

Глава 9

Этот мужчина, наверное, сделан из стали, думала Дара. Они жили бок о бок в маленькой бревенчатой хижине, один день сменялся другим, и ее раздражение и досада становились все сильнее. Зейн, казалось, совсем не замечал ее чувств и сам ничего не чувствовал!

С какими интимными мелочами сталкиваешься, когда живешь рядом с мужчиной на таком маленьком пространстве! Однажды утром Дара вышла из спальни и в открытую дверь ванной увидела, как Зейн бреется. Она замерла на месте.

Такое обычное мужское занятие, однако Дара не могла припомнить, чтобы видела этот ритуал раньше. Зейн, в одних джинсах, низко сидящих на бедрах, склонился к потрескавшемуся зеркалу аптечки и вдруг вскрикнул. Крохотная капля крови проступила сквозь белоснежную пену, покрывавшую его подбородок.

— О, Господи, давай я помогу тебе! Я где-то видела кровоостанавливающий карандаш…

Зейн засмеялся, поднял руки, защищаясь от нее. Одна половина его подбородка была чисто выбрита, на другой сквозь пену проступила кровь.

— Ерунда. Это постоянно случается. — Зейн снова повернулся к зеркалу. — Сразу видно, что у тебя нет братьев.

Он быстро закончил бритье, смыл с лица пену, подмигнул Даре и вышел из ванной.

Джейк и Кейти часто заглядывали к ним, чтобы поддержать и помочь, приносили то пирог, то стопку журналов, то телефонное послание. В их компании Дара забывала о своих проблемах.

Но ненадолго… Куда было деваться от Зейна и мыслей о нем, об их отношениях, которые становились все напряженнее? Зейн сидел напротив нее за обеденным столом. Зейн касался ее, протискиваясь в узкие дверные проемы. Зейн пристально смотрел на нее, когда она, спотыкаясь, выходила по утрам из спальни, одетая лишь в одну из его фланелевых рубашек, служившую ей ночной сорочкой.

Дара понятия не имела, как их вынужденная близость действует на Зейна, но у нее нервы были напряжены до предела. А когда наступило Рождество, она уже едва сохраняла самообладание.

Нарядившись в новые джинсы и сапоги и в одну из собственных шелковых блузок, Дара вышла в гостиную, где Зейн убирал с дивана свои постельные принадлежности.

Он окинул Дару одобрительным взглядом. — Ты готова отправиться в штаб-квартиру? Дара уже знала, что «штаб-квартирой» называют главный дом, где живут остальные Фарли, однако сама там еще не бывала.

Путешествие в «штаб-квартиру» оказалось потрясающим. По фильмам и открыткам Дара представляла снежное Рождество, но никогда не думала, что оно так прекрасно. Снег блестел на пушистых ветвях елей, покрывал поля и пастбища.

Они проехали под аркой внушительных ворот, над которыми виднелась вывеска: «Ранчо Ф-бар, братья Фарли».

Дара окинула взглядом усадьбу. Все так чисто и аккуратно, от крепкой беленой изгороди с шапками снега на столбах и до внушительного двухэтажного дома. На парадной двери — самодельный венок из еловых лап с развевающимися на ветру красными лентами и огромным бантом.

Зейн заглушил мотор, искоса взглянул на жену и с вызовом спросил:

— Готова?

Дара сглотнула комок в горле.

— Готова!

Они вытащили из машины подарки и отправились в гости.

Поскольку говядина была повседневной пищей семейства Фарли, на праздник всегда подавали индейку. В те годы, когда стряпал Джим, отец Джейка и Зейна, индейка почему-то получалась сухой и жесткой, а начинка — безвкусной, как картон. С тех пор как в семью вошла Кейти, рождественская индейка всегда была сочной, с румяной корочкой и фарширована изумительным яблочным пюре.

Когда Джейк женился на Кейти, вряд ли его волновали ее кулинарные таланты. Оба были без памяти влюблены, и до остального им не было дела.

Совсем не так, как у нас, подумал Зейн, следя за женой, снующей между кухней и столовой с горами посуды в руках. И не смог сдержать улыбку. Нельзя не признать, что Дара старается изо всех сил. Со дня их приезда она почти не вылезала из кухни. Но как долго все это продлится? Когда жизнь с ним перестанет быть для нее «развлечением» и превратится в повседневную работу?

Кейти просунула голову в дверь.

— Все готовы к десерту?

— Ура! — закричала Мисси.

— Ура! — подхватили Шейн и Джейк, наслаждавшийся праздником, как большой ребенок.

— Хорошо. Но сначала, Зейн, приготовься к сюрпризу!

Кейти вошла в столовую и широким жестом показала на раскрытую дверь.

Появилась Дара. Осторожно ступая, как по канату, прижав к груди блюдо с пирогом, она направилась прямо к Зейну и поставила блюдо перед ним.

И только тогда подняла на него сверкающие глаза.

— Счастливого Рождества, — тихо сказала она. — У меня не было денег… — она виновато оглядела собравшееся за столом семейство, — как все здесь прекрасно знают. Я не умею шить или что-то мастерить. Поэтому я испекла тебе яблочный пирог, мой самый первый.