Нина Демина - Предсказания китайского печенья

– Ты, зачем…? – пролепетала я.

– Я решил приехать сам, хочу выяснить, что это за бред, смотря тебе в глаза. Кто он? Когда вы познакомились? Что за чушь ты несешь о каком-то замужестве?

– Янис, войдем в дом, не будем беспокоить соседей, – попыталась я погасить назревающий конфликт.

– Нет. Иди, соберись, посидим где-нибудь, поговорим, – он подтолкнул меня к двери.

– Хорошо, я быстро. Только, пожалуйста, войди в дом.

– Нет.

Я собралась быстрее, чем солдат на утреннюю поверку. Лерка следила за мной, покачивая головою.

– Что, систер, земля горит под ногами? Женихи-то весь подъезд теперь испишут.

Рядом с "Цой – жив" корявенько "Нелька – дура". Только вот, на каком языке? На латышском или на французском? Какому отдаешь предпочтение?

– Изыди, Лерка!

– И тебе удачи, систер.

Янис ждал меня сидя на ступеньках. Спустились вниз, не говоря ни слова. Я шла конвоируемая Янисом вдоль нашего дома к кинотеатру "Рубин". Зашли в кафетерий расположенный рядом. Вкусно пахло кофе. Уборщица мыла полы, шаркая затхлой тряпкой и зло громыхая ведром. Я давно заметила, что человек, который моет полы отчего-то и на кого-то злится, будь-то мужчина или женщина, уборщица по профессии или просто домохозяйка.

– Слушаю тебя. Только давай честно, – сказал Янис.

Вместо того, что бы честно все выложить Янису, я начала юлить. Мне попросту было страшно. Скулы его играли желваками, глаза метали молнии. Я не ожидала подобных эмоций от всегда уравновешенного и, казалось, ничем непробиваемого Яниса. "Напрасно побеспокоился", "можно все решить по телефону", "не стоит выеденного яйца" – мои аргументы.

– Ты мне уже все объяснила, по телефону. Я ночь не спал. С чего ты сорвалась? Я думал, что тебя устраивают наши отношения, – он отодвинул чашку с кофе, и, глядя мне в глаза, продолжил. – Во всяком случае, ты неоднократно мне об этом говорила.

Говорила, что не хочешь выходить замуж, что тебе удобней меня встречать и провожать, что необременительные отношения на расстоянии – лучший вариант взаимоотношений мужчины и женщины. Никто никому ничего не должен. Твои слова?

Я утвердительно кивнула головой.

– А я, дурак, соглашаюсь и корчу из себя того, кого, по твоим словам, ты хотела иметь! – Янис в непонимании развел руками. – Какого же черта ты собираешься выходить замуж, к тому же за другого мужчину! Что изменилось? – он не дал мне ответить на заданный вопрос, нервно двинув стулом, продолжил. – Хотела и раньше?

Так сказала бы: "Я хочу замуж". И все. Три года бы уже жили вместе.

– Янис, прости меня. Но я не обманывала тебя. Мне действительно было так удобно.

Ты приезжал, уезжал…

Он прервал мои оправдания:

– А в это время, другие, более сообразительные и настойчивые… Продолжать?

– Хочешь обидеть? Никого у меня прежде не было. Это случилось три недели назад, – ответила я.

– Какое продвижение за три недели! Познакомились, слюбились, и замуж сговорились!

А сейчас-то, этот человек-ракета, где?

– Уехал в Париж, – проговорила я тихо.

– Недолго музыка играла… Дорогая, я тебя не узнаю, ты никогда не отличалась легкомысленностью. Рушишь наши отношения ради мимолетного романа?

Вот тут-то и взыграло ретивое. Посыпалось как из рога изобилия. Оправдания вперемешку с утверждениями о внезапной, поразившей как электрический заряд, любви. Янис зло усмехался, слушая меня.

– Красиво. Только в этой сказке нет места для меня. А я как же, Неле? Ты меня считаешь бездушным, неспособным на чувства эгоистом? Если я скажу, что люблю тебя с первой нашей встречи в том проклятом кабаке, это может что-нибудь изменить?

– Умоляю Янис, отпусти меня. Три года нам было хорошо вместе, но о любви ты заговорил лишь сейчас. Это ревность, не любовь.

– Да, пусть ревность. В конкретном случае, ревность есть производное от любви и обиды, – он пододвинул чашку к себе, но не сделал и глотка. – Я твой первый мужчина, и это не пустой звук.

– Прости меня, – я протянула руку к его пальцам, но прикоснуться не решилась. – В самом деле, прости, Янис. Не вышло бы у нас…

– Не перехитри себя! Предлагаю, – он решительно сжал кулаки, – брось эти фантазии, выходи за меня. Скоро Латвия будет для вас также недосягаема и привлекательна, как и Франция. Клянусь, не вспоминать, что между вами произошло.

– Да, только я забыть не смогу.

Звук пощечины всколыхнул сонную атмосферу кафетерия. Кроме нас посетителей не было, и буфетчица, привлеченная нашим бурным объяснением, оторвалась от кроссворда и сердито спросила:

– Ты чего, парень?!

– Сучка, – Янис схватил меня за шею и пригнул мою голову к столу. Щека горела от удара, слезы стояли в горле, было страшно и очень неприятно касаться лицом поверхности стола с лужицами выплеснутого кофе.

– Видно хорошо он тебя трахал. Не трепыхайся, шлюха, ты же любишь, когда я обращаюсь с тобой жестко, – он сильнее сжал пальцы на моей шее. – Как говорил маркиз де Сад: "Немного боли никому не повредит". Посадить тебя на короткий поводок надо было давно, а я, как дурак, цацкался с тобой, политесы разводил.

Лежать, сука!

Буфетчица, видя такой разворот событий, вышла из-за стойки и, подбоченившись, завопила:

– Сейчас милицию позову!

Янис продолжал удерживать мою голову, больно сдавливая шею. Молоточки стучали в висках, я больше не делала попыток освободиться.

– Отпусти девку, кому говорят! – буфетчица, грозно выпятив грудь, но все-таки с осторожностью, приближалась к нам.

Янис отпустил меня, напоследок больно стукнув виском о мокрый пластик.

Наклонился к моему уху:

– На коленях приползешь ко мне, когда твой кобелек тебя бросит. А я еще посмотрю – принять тебя или нет? Как просить будешь. А придется много просить.

Янис брезгливо отодвинулся и, бросив на стол купюру, вышел из кафетерия.

С мужской агрессией направленной лично на меня я сталкивалась впервые. За мою маленькую жизнь мне никогда не причиняли боль – за исключением сексуальных, на грани, игр с Янисом, никогда не унижали меня, тем более в присутствии третьего лица. Меня любил и лелеял папенька, окружающие меня мужчины относились с вниманием, и всегда дружелюбно. Проявление симпатии выражалось во флирте, комплиментах, маленьких подарках, и высказанных словами надеждах на продолжение отношений. Никогда мне еще не признавались в любви и не выражали желание таким звериным образом. Ударил меня! Вел себя как капризный мальчишка, у которого отняли игрушку – не моя, так сломать ее! Было ужасно неудобно перед буфетчицей, за пролитый кофе, за брошенную, как гулящей, купюру, за растрепанные волосы и промоченный в кофе воротник блузки. Захотелось взглянуть на себя в зеркало, но не посмела попросить буфетчицу, и, извинившись, поторопилась покинуть кафетерий.