Максин Барри - Драгоценная паутина

Флейм ухмыльнулась.

– Конечно.

Лицо Франчески разгладилось, обе засмеялись.

Четыре поколения женщин Корральдо собрались за чаем, час пролетел как одна минута. Франческа привезла из Сан-Франциско маленькие подарки. Флейм показала матери рисунки, и та с явным удовольствием отметила ее талант и бесспорные возможности. Франческа рассказывала о Сан-Франциско, о своей работе с профессором, о нью-йоркской моде, обо всем, кроме главной причины своего приезда в Венецию, за несколько тысяч миль от дома.

– Флейм намерена бросить Радклифф и заняться дизайном. Ее подруга Венди недавно улетела в Штаты, – сообщила Мария, когда разговор стал стихать.

– Ах так? – Первая реакция Франчески была не слишком одобрительной, но потом, вспомнив, насколько хороши рисунки Флейм, даже больше, чем просто хороши, она внутренне как бы смирилась с намерением дочери.

– Я не брошу мама, если ты против, – тихо сказала Флейм, а пожилые дамы одобрительно закивали. – Я пропустила начало семестра, но могу наверстать.

Но Франческа покачала головой.

– Я думаю, ты достаточно взрослая и умная, чтобы сама решить, что тебе делать, Флейм.

Все с облегчением вздохнули.

Флейм ощутила комок, подступивший к горлу, но быстро взяла себя в руки.

– Спасибо, мама, только я пока еще не знаю. Я подожду отзыва маэстро Девиры. Я не хочу торопиться.

– Очень разумно, дорогая, – поддержала Джульетта, а потом, подмигнув, задорно добавила: – Но я надеюсь, ты не будешь так же разумно подходить к тому очаровательному американцу. – Повернувшись к Франческе, Джульетта сообщила: – Он просто потерял голову из-за твоей хорошенькой дочери, Франческа.

– Да?

А Флейм в тот же миг резко бросила:

– Чепуха!

Увидев искреннее смущение дочери, Франческа немного успокоилась. В конце концов, Флейм уже девятнадцать, но мать при этом понимала – о, как хорошо понимала! – насколько способна сила страсти увлечь женщину и ослепить ее, когда становится невозможно отличить ложь от истины и когда видишь любовь там, где ее нет и в помине.

– Не беспокойся, дорогая, – прошептала Мария, уловив тревогу дочери. – Джульетте он понравился. А ей можно верить.

Франческа перехватила раздраженный взгляд Флейм и улыбнулась.

– Ну что ж, какое у тебя насыщенное лето!.. И… – Почувствовав, что не найти более подходящего момента, Франческа решительно добавила: – И у меня тоже. Так уж вышло.

– О? – Три пары глаз повернулись к ней, на этот раз пришла очередь Франчески краснеть и смущаться.

– Я встретила мужчину! – выпалила она, а потом тихо застонала. – Ну я не это хотела сказать, по крайней мере… я не так хотела сказать…

– Но это же не преступление, дорогая моя, – улыбнулась Джульетта. – Расскажи о нем. Сколько ему лет?

– Пятьдесят шесть, – почти с вызовом объявила Франческа, но поскольку никто не удивился, поспешно продолжила: – Он американец, зовут его Оуэн Декстер-старший. – Быстро отпив глоток воды, она в упор посмотрела на дочь. – Он сделал мне предложение…

– Дорогая! – Мария прервала удивленное молчание и, вскочив со стула, обежала вокруг стола и обняла дочь. Слезы лились по щекам матери. – Ты не представляешь, как я ждала от тебя таких слов! – Мария едва не задыхалась. – Я боялась, что тот негодяй навсегда испортил тебе жизнь… Ох, Флейм, – обернулась она к внучке, – прости и забудь, что я сказала. – Мария мысленно отругала себя. – О мертвых не говорят плохо!..

Флейм меньше всего думала сейчас о своем покойном отце, гораздо больше ее заботило, кто станет ее отчимом, и потому она замахала руками на бабушку, не отрывая глаз от матери.

– Так значит его имя Декстер? – спросила она, борясь с поднимающейся в душе паникой.

Франческа кивнула, от смущения и счастья не замечая состояния дочери.

– Ты любишь его, мама? – тихо спросила она, медленно вставая.

– Да, Флейм, люблю, – призналась та. – Очень.

– Я рада. Я так рада, – добавила она и в этот момент почувствовала на щеках слезы счастья. Не прошло и двух секунд, как мать и дочь, обнявшись, громко рыдали.

Потом Франческа рассказала об Оуэне Декстере-старшем.

– Он вдовец. У него один взрослый сын. Я познакомилась с ним в Сан-Франциско, когда мы с профессором приехали на конференцию.

Франческа очень живо и откровенно отвечала на вопросы, не видя, каким удивительным светом светится ее лицо. Но это заметили все, и радость их была бесконечна. Уж если кто и заслуживал еще одного шанса на любовь, так это она. Но Флейм не терпелось выяснить…

– А его сына зовут не… – Боже, сделай так, молилась она, чтобы мама сказала «нет». – Его случайно зовут не Рис?

Франческа удивленно посмотрела на дочь.

– Да. Откуда ты знаешь?

Флейм проглотила комок, образовавшийся в горле, сердце ухнуло вниз, но ей все же удалось изобразить улыбку.

– Мир тесен, мама, – весело сказала она, поморщившись от собственной фальши. – Ты помнишь, я говорила тебе о «Ридексе»? Компания принадлежит Декстерам. Я познакомилась с Рисом, когда пошла туда на беседу.

– Он сейчас здесь, в Венеции, – пропела Джульетта, размышляя о неожиданном повороте событий.

– Оуэн говорил, что сын создал собственную компанию, но я понятия не имела, что это «Ридекс». – Франческа покачала головой.

Флейм вспыхнула от ярости. Ну погоди! Я тебе еще покажу!

Джульетта нарушила неловкое молчание.

– А я-то все время думала, почему ты столько времени проводишь в Сан-Франциско? – лукаво проговорила она.

– Да, ну-ка расскажи нам, мама, – попросила Флейм, молясь теперь, чтобы хоть ее избранник не оказался лживым и надменным, как его сынок. Нет, во всем мире, наверное, не может быть такого второго Риса Декстера!..

– Могу вас уверить, он самый добропорядочный из всех известных мне мужчин. Он богат и независим. Вы одобряете?

– Одобряем? – Флейм заглянула во взволнованные глаза матери и отругала себя за эгоистичность. Ну и что, если они с Рисом не нашли общего языка? Она не позволит, чтобы их отношения повлияли на судьбу матери. – Если ты счастлива, я тоже счастлива.

– Спасибо, дорогая, – тихо сказала Франческа. – Я знаю, Оуэн тебя тоже полюбит.

От этих ласковых слов Флейм впервые за время их разговора почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Я не думала об этом, – призналась она. – Но надеюсь. Он ведь не знает обо мне, да? – добавила она, нервно кусая губу.

– Ну конечно, он знает о тебе, дорогая. Он знает историю моей жизни до последней мелочи. А я его. Не волнуйся, Флейм, мы с Оуэном достаточно старые, чтобы воспринимать жизнь такой, какая она есть. А не как хотелось бы… Он очень любил свою первую жену, они прожили двадцать два года душа в душу. Потом она умерла, и он думал, что не сможет жить без нее. Со дня ее смерти он не взглянул ни на одну женщину. Мы оба знаем, что такое одиночество. Поэтому, когда мы нашли друг друга и полюбили, мы поняли, что в этом – наше спасение. Ты можешь это понять, Флейм?