Диана Кизис - Последний штрих

– Может, ты о чем-то умалчиваешь? – спросила она. – Конечно, пока мне остается только строить догадки, но...

– Что? Нет. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я бы никогда не пошла на то, о чем ты думаешь. А если бы что и случилось, ты бы узнала первой.

– Ты могла бы...

– Но я бы не стала! Ни за что! – Я переместила трубку к другому уху. До меня донесся вопль Мэй «Черт!» и звон стекла. – О дьявол! Похоже, Мэй что-то грохнула. Пойду посмотрю.

– Так ты меня не обманываешь?

– Разумеется, нет. – Я потушила сигарету, завернула ее в салфетку и кинула в урну. – Между нами ничего не было. Я иногда обедаю с Заком, но он мне просто друг. Как и ты.

– Знаешь, если что, я бы тебя поняла.

– Угу.

– Нет, правда, Джесси. Я хочу, чтобы ты знала: если вы с Заком вдруг... то я бы не стала беситься.

– Хорошо-хорошо, я тебе верю.

Из соседней комнаты послышался голос Мэй:

– Джесси! Можно тебя на минутку?

– Брин, мне пора. Позже поговорим.

– Ладно. Прости меня. У меня совсем крыша съехала.

– Ну что ты! Я тебя очень люблю. Пока.

Я бросилась обратно в лавку и увидела, что хрупкая ножка новой лампы, напоминающей сахарную вату, разбита вдребезги.

– Можно сказать Тарин, что она разбилась во время транспортировки, – тихо, чтобы не услышала клиентка, проговорила Мэй. Миссис Катц в это время увлеченно обсуждала шкаф в стиле чиппендейл по телефону – не иначе как со своим мужем, готовым сверлить все без разбору.

Мэй подметала осколки и складывала их в коробку.

– Похоже, нам урежут зарплату, Мэй. – Я печально улыбнулась. – Но я тебя утешу: сегодня у нас на обед будут чизбургеры. За мой счет.

По дороге домой я купила упаковку из шести банок воды. Дома я стащила с кровати стеганое ватное одеяло, уселась на выгоревшем плетеном стуле, обычно стоявшем на крыльце, и укрыла колени одеялом. Свет включать не стала – хотелось посидеть в темноте.

Я зажгла сигарету – по дороге домой я купила целую упаковку. Первую затяжку можно было сравнить с инъекцией героина: я чувствовала, как вены у меня на шее медленно распрямляются. Но потом все пошло наперекосяк. Я жадно вдыхала дым, но не получала прежнего удовольствия. В последнее время всякий раз, зажигая сигарету, я мучилась мыслью, что это – чистое безумие. Как я смею сознательно подвергать свою жизнь опасности после того, что случилось с Сес? После таких размышлений я расстраивалась еще больше и тянулась за очередной сигаретой.

Я вполуха слушала болтовню парочек, которые входили и выходили из соседнего кафе. Интересно, что бы сказала Сесил, узнай она, что мы с Заком почти каждую неделю ужинаем вместе? Раньше мы почти никогда не встречались вдвоем. За последние девять лет мы и ломтика пиццы вместе не съели без Сес, не имея на то действительно веских причин. После смерти Сесил Брин взяла на себя роль мамочки Зака. А вдруг Брин просто решила заняться сводничеством? Все может быть.

С другой стороны, мы с Заком всегда питали друг к другу теплые чувства. Однажды на студенческом барбекю он заступился за меня, когда мой тогдашний парень, желая уединиться со мной в укромном месте, проронил, что, по слухам, я «готова ложиться подо всех без разбору». Не успел он закончить фразу, как Зак схватил его за руку и потащил к двери. Я слышала, как, прежде чем выставить подонка на улицу, он пригрозил:

– Еще одно слово, и ты у меня получишь, говнюк!

Я стояла в дверях и наблюдала за этой сценой. Больше всего меня удивило и смутило то, что Зак назвал его «говнюком».

– Эй, Джесси, знаешь, кто меня заколебал? – спросил Зак, вернувшись обратно и вытирая руки о джинсы.

Я покачала головой.

Он протянул мне пиво и положил руку на плечо.

– Этот урод.

Теперь мы с Заком сблизились без всяких на то причин. Я снова затянулась и почувствовала, что начинаю злиться. «Что это вдруг на них нашло? – подумала я. – Из-за того, что мы с Заком друзья, все думают, будто между нами что-то есть». Да, мы с Заком единственные свободные люди в нашей компании, но это еще ничего не значит.

Постойте-ка – у Зака же теперь никого нет! Меня как кирпичом по голове ударили. Я, конечно, знала, что Сесил уже не вернуть, но только сейчас я поняла, что из этого следует: ведь Зак свободен. Точно так же, как и я.

Лиззи Биггенз, звездная клиентка, которую Тарин заполучила благодаря мне, была крупной блондинкой лет сорока двух, обладательницей пышного бюста, который она называла «мои двойняшки». Ей нравились костюмы от Дольче и Габбаны, сигареты, новомодный комплекс упражнений пилатес и деньги. Больше, насколько я могла судить, ее ничего не интересовало. Ее дом примостился на самом краю отвесных скал. Поднимаясь по вымощенной плиткой тропинке, я дивилась на архитектуру. Дом Биггенз был словно высечен из скалы: ярусы геометрической формы из камня и стекла смотрелись на редкость органично. Добравшись до первой лестничной площадки, я переместила каменного будду на другое бедро – одно он мне уже отдавил. Тарин не пожелала отправить скульптуру с курьером – учитывая ее вес, пришлось бы выложить не меньше восьмидесяти долларов. Посему транспортировка этого просветленного создания была поручена мне. Осилив второй лестничный пролет, я остановилась передохнуть рядом с огромным цветущим кактусом. Мясистые кактусы, расставленные вдоль лестницы, смахивали на бесстрастных зеленых пришельцев. Моя драгоценная ноша весила целую тонну.

Я постучала в дверь. Мне открыла главная ассистентка Лиззи (всего у нее было две помощницы). На девушке была золотистая футболка с граффити, как у статистки из музыкального клипа в стиле рэп, и черные наушники, придававшие ей сходство с оператором из звукозаписывающей компании «Тайм лайф». Она приложила к губам указательный палец, призывая к молчанию, и жестом пригласила меня пройти во внутренний двор.

– А вот и мой дружок будда! – воскликнула Лиззи, завидев меня. Двор выходил на отвесный каньон, поросший перечными деревьями. – Сразу чувствуется, какой он старинный. – Она положила руку на живот статуи, словно та вынашивала хорошую карму. Лиззи упорно не замечала, что я изо всех сил стараюсь удержать будду и не потерять при этом равновесия. – Чертовски тяжелый, наверное. – Она отвернулась и зажгла сигарету.

Я выдавила из себя улыбку и поставила будду на тиковый обеденный столик.

– Не сюда, – остановила меня Лиззи. На ней был фирменный костюм, но туфли она скинула – они валялись на бамбуковой циновке. На ее лице совсем не было косметики, отчего оно казалось осунувшимся. Может, Лиззи выглядела бы лучше, не будь на ней делового костюма. – Сейчас покажу, где я хочу его пристроить.

– Да-да, – сказала я. – Простите.