Линда Уоррен - Чарующая мелодия

— Ну, этого хватит, чтобы проиграть свою блузку. — Взгляд золотисто-карих глаз, в котором горели лукавые огоньки, скользнул по белой блузке, и от читавшегося в этом взгляде намека у Челси перехватило дыхание. По ее телу, скрытому под тонкой белой блузкой, пробежала возбуждающая дрожь, соски, прилегавшие к шелковой ткани, набухли и встали торчком.

Чуть вскинув подбородок, она взглянула ему прямо в глаза, сурово смотревшие на нее.

— Мы пришли узнать, где Билли. Судя по всему, его видели поблизости, если он… играет на скачках. Не исключено, что он туда тоже придет. Я думала, так мы быстрее всего узнаем, где его искать.

Ответа не последовало. На лице у Зика читалось то же замешательство, какое она чувствовала и сама. Он тревожился за брата. Она знала это. Он не мог не понимать в глубине души, несмотря на раздиравшие его противоречивые чувства, что благодаря ей они приблизились к цели, хотя и не одобрял того, как они этого достигли. Губы ее скривились в грустной усмешке.

— А вы хорошо играете в блэк-джек, мистер Норт?

— Довольно хорошо, чтобы покрыть карту, с которой зашли, если повезет.

— Вот и отлично.

— Но и довольно хорошо, чтобы остановиться, когда я слишком увлекаюсь.

Эта фраза, сказанная резким, многозначительным тоном, относилась к ней, поняла Челси. По лицу ее скользнула слабая улыбка, но тут же исчезла, не успев задержаться даже на мгновение.

Пожалуй, она поступила… неосторожно, подумала она, пристально глядя на Зика. Наверное, с самого начала нужно было вести себя осторожнее и не позволять себе размякать под этим пристальным взглядом.

Должно быть, ее разговор с незнакомцем, бросившим ей вызов, тоже явился проявлением неосторожности. Но она сделала это отчасти и ради того, чтобы доказать Зику Норту, что он нуждается в ней. Что она не избалованная примадонна, которая понятия не имеет о том, что такое настоящие неприятности, и никогда не сталкивалась с необходимостью их улаживать.

— А с каких это пор Зик Норт слишком увлекается? — сквозь зубы процедила она, обращаясь к стойке. Он промолчал, и, махнув рукой в знак того, что сказать ей больше нечего, Челси ловко соскользнула с табурета. — Не обращайте внимания. Вообще говоря, я не ждала ответа на свой вопрос. Как и на любой обычный вопрос личного характера.

Так и не притронувшись к виски, он отодвинул стакан от себя и повернулся к ней.

— Значит, сделаем так, — спокойно сказал он. — Я сяду играть в карты, а вы будете смотреть. Ясно?

Иными словами, не суйся не в свое дело, мелькнула у нее упрямая мысль. Ну ладно, он и так уже признал, что тем, чего им удалось добиться, они целиком и полностью обязаны ей.

— Ясно, господин хороший, — пробормотала она. — Я не против.

7

Пропустив ее перед собой через черный ход, Зик изо всех сил стиснул зубы, чтобы не сказать ей всего, что хотел сказать. Мужчины типа того, что ощупывал ее взглядом в баре, не угомонятся, даже если она щелкнет пальцами и скажет, что с нее хватит. Если бы она больше времени проводила вне сцены, где привлекает всеобщее внимание, она бы это знала.

От площади первого этажа, увенчанной аркой, у входа в «Стартовый барьер» начиналась лестница, которая вела наверх, в меблированные комнаты. Дверь оказалась незапертой. Желая хоть отчасти отвести душу, Зик с силой дернул ее на себя, и, пропустив Челси вперед, вошел следом за ней в тускло освещенный вестибюль.

Насколько он мог судить, Челси не выказывала никакого испуга при виде темных коридоров и угрожающе маячивших в полумраке теней, как не падала духом ни после неприятной встречи в баре, ни после любой другой потенциальной опасности, с которой ей приходилось сталкиваться. Не удосужившись даже оглянуться на него, широко раскрыв глаза и сунув руки в карманы тесно облегавших ее фигуру джинсов, она начала подниматься по лестнице, прямо в логово зверя, не имея ни малейшего представления о том, что ее там ожидает.

Что, черт побери, мне с тобой делать, ангелочек, если ты слишком упряма, чтобы внять предостережениям, слишком бесстрашна, чтобы не наживать себе лишних неприятностей, и не боишься ничего, кроме какого-то затаенного, кошмарного наваждения, о котором ты пока не готова мне рассказать?

Прежде чем подняться на следующую ступеньку, он на секунду остановился, испытывая уже знакомое тошнотворное ощущение. А может, я сам пока не готов о нем услышать.

Шагнув на следующую ступеньку, он выбросил эту мысль из головы. То и дело бормоча про себя ругательства, Зик поднимался по лестнице следом за Челси, не сводя глаз с ее аппетитной попки.

Добравшись до лестничной клетки на самом верху, он постучал в дверь, и незнакомый голос произнес:

— Заходите.

Зик бросил взгляд на Челси. Если бы я отослал тебя домой, неужели ты бы заперла дверь, закрыла окна на все задвижки и не лезла бы в это дело, от которого одни неприятности?

Ответом ему был любопытный, вопросительный взгляд зеленых глаз. Зик так и не осмелился задать свой вопрос вслух. Отворив дверь, он пропустил ее вперед и вошел сам.

За дверью была кухня, где горел такой яркий свет, что Зик пожалел, что не прихватил с собой солнцезащитные очки. Современная обстановка никак не вязалась с викторианским стилем, в котором был выстроен сам дом. Свет, исходящий от люминесцентных ламп, падал на высокие кухонные столы из белого мрамора и горки с узором из черной эмали. Посреди комнаты красовался круглый белый стол, заваленный игральными картами и денежными купюрами, уставленный бутылками с разнообразными спиртными напитками и стаканами. Когда дверь распахнулась, четверо или пятеро мужчин, сидевших за столом, вскинули головы и посмотрели сначала на Зика, потом — на Челси, от которой взгляд им отвести так и не удалось. Судя по их реакции, чисто мужской интерес к ней как к женщине заметно возрос.

Челси вошла в комнату уверенной, изящной походкой, словно и понятия не имела, какие мысли на уме у собравшихся за столом мужчин. Краткую паузу, во время которой никто не двигался с места, нарушил лысеющий верзила, в прошлом, судя по всему, тяжелоатлет, над ушами у которого, будто крылья летучей мыши, торчали пучки рыжих волос. Он кивнул ей, широко улыбнулся, ощерив рот, где недоставало многих зубов, и сказал, что его зовут Гарри. Челси тоже улыбнулась и подождала, пока представятся остальные сидевшие за столом игроки. С трудом отвлекшись от приковавшей его внимание сцены, Зик вдруг вспомнил, что сам еще не представился.

— Зик Норт, — назвался он.

Гарри, состоявший, казалось, из одних выпиравших мускулов, указал на два свободных стула.