София Герн - Лазурный рассвет

Утром они проснулись почти одновременно.

— Восемь часов, — сказал Игорь, не открывая глаз. Даша посмотрела на свои маленькие часики, лежащие на прикроватном столике, и убедилась, что так оно и есть.

— Восемь. Мы должны встать? — сонно спросила она.

— Не то чтобы должны. Но я думаю, твоя сестра появится с минуты на минуту.

— Почему? — удивилась Даша.

— Потому что сейчас папа всех с яхты выпроводит, у него есть такая привычка, обязательно работать по утрам, и он ее придерживается во что бы то ни стало.

— Похвальная привычка, — проворчала Даша, поднимаясь и направляясь к шкафу, чтобы достать оттуда свое любимое черное шелковое кимоно. Оно оказалось в ворохе тех вещей, которые она вчера вечером так легкомысленно запихнула в шкаф. — Кошмар какой! Женя с меня три шкуры сдерет, если увидит, что я сделала с ее работой. Она всегда так аккуратно складывает одежду, что даже гладить ничего не приходится, а я вот все испортила.

— Она тебя простит, — сказал Игорь. Он тоже поднялся и натягивал брюки, оглядываясь в поисках рубашки.

— Почему? — глупо спросила Даша.

— А потому что на этот вечер и всю ночь она получила в свое распоряжение Степана.

— Кого?! — Даша не могла скрыть одновременного изумления и возмущения. — Что ты сказал?!

— Ничего особенного. — Игорь справился с пуговицами и наклонился, чтобы найти под кроватью свои ботинки.

— Объясни! Я ничего не понимаю!

— Ладно, — он вздохнул, — расскажу. Помнишь, я сказал, что искал тебя. Так вот. Я тебя нашел. Вернее, нашел твой телефон и адрес. И однажды позвонил. Мне ответила Женя. Она сказала, что у тебя роман с другим мужчиной, и, как ей кажется, это довольно серьезно. Я предложил ей встретиться.

— И вы встретились? — не верила своим ушам Даша.

— А почему нет? Конечно, встретились. И она мне рассказала, что ей очень нравится господин Свирин. Да и, честно говоря, я ей, по-моему, тоже понравился.

— Ты все врешь!

— Нет, не вру. Женя много интересного про тебя наговорила. На целый роман хватило бы. Странное дело, но у твоей сестренки просто мания какая-то — твои мужчины. Только вот беда, она никогда не знает, кого именно ей хотелось бы отбить. Вот и крутит, как придется. Женя, насколько я мог понять, просто на редкость талантливый манипулятор. Ей нравится играть людьми, сталкивать лбами, потом разводить в стороны и наблюдать с высоты своего положения, что получится. Этот тип людей мне знаком. Не скажу, что их много, но встречаются.

— Замолчи! Замолчи! Я не хочу ничего слышать! Это все неправда!

— Даша, давай-ка лучше дождемся ее и, чтобы ты меня не осуждала, спросим ее саму. Женя очень странная девушка. Честно говоря, я в ней ничего не понимаю, вернее, в таких, как она. Наверняка правильная, прагматичная, все понимающая, с тобой словно мать родная. И при этом завидует. Странно. Я сказал, что такой тип мне знаком, но это не значит, что я понимаю, что именно движет такими людьми. Наверное, просто игра ради игры. Так они чувствуют себя более значимыми, что ли.

— Чему она может завидовать?

— Твоей красоте, твоему таланту, тому, какое впечатление ты производишь на мужчин. Даша, с тобой просто невозможны легкие, ни к чему не обязывающие отношения. В тебя действительно, хочешь ты того или нет, влюбляешься всерьез и надолго. — Он внимательно посмотрел на нее и сделал паузу. — Если не навсегда.

Но Даша больше не хотела его видеть. Никогда! Этот человек разрушил самый основательный миф в ее жизни. Женя! Она не верила, не могла, не хотела верить, но, в одно мгновение пролистав некоторые страницы своей жизни, поняла, что он прав. Но зачем он это сделал? Зачем так жестоко раскрыл ей глаза?!

— Ты не хочешь спросить, спал ли я с ней?

— Хочу!

— Нет. И это все, что я мог бы тебе сказать. Все равно, прости!

— Уходи! Убирайся отсюда, я больше не желаю тебя видеть!

— Конечно. Я уйду. Сестра для тебя все равно сестра. И, конечно, я сделал ужасную глупость, что рассказал тебе все это. Теперь я для тебя — первый враг. Но, знаешь, лучше уж я стану твоим врагом, чем ты будешь и впредь позволять Жене, какой бы она ни была, тобой манипулировать.

— Ты предпочел бы манипулировать мной сам? Не так ли?

— Нет. Даже и не думал о такой перспективе.

— Уходи. Не хочу тебя видеть.

— Что ж, пойду. Увидимся на карнавале.

— Не думаю, что мы с тобой еще когда-нибудь увидимся.

Он пожал плечами, потер лоб, словно у него болит голова, и молча вышел за дверь, которую распахнула перед ним Даша. И в дверях столкнулся с Женей.

— Доброе утро, ребята! — проворковала она.

— Не очень-то и доброе, — буркнул Игорь и ушел.

— Что это с ним? — спросила сестра, с недоумением глядя на Дашу.

— Ничего. Эта ночь была большой ошибкой. Я тебе потом расскажу. А может быть, и не стану рассказывать. В конце концов, не всякая правда должна быть облечена в слова.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Я сейчас приму душ, оденусь, и пойдем завтракать. Есть хочется ужасно, — соврала Даша.

— Да! Это точно! Только я, чур, первая! Кстати, у меня тоже аппетит проснулся просто волчий! — поддержала сестру Женя, шмыгнувшая в душ. — Я быстро! А потом ты!

Даша села на измятую кровать и почувствовала, как по ее щекам бегут слезы, горькие, неутешные. Так бывает всегда, когда разбиваются иллюзии. Теперь она это хорошо знает.

…На Сабадо Гордо они все-таки пошли. Всей компанией. По дороге заехали за Измайловым, решив, что лучше им будет использовать автобус Гриши. Даша обратила внимание, что Женя держится на расстоянии от Степана, а тот усиленно прячет глаза. Это надо же! Неужели Игорь действительно прав? Она ни слова не сказала сестре об их утреннем разговоре, пусть та остается в неведении. Хотя, надо признать, Женя что-то почувствовала и вела себя не покровительственно, как обычно, а немного заискивающе. Теперь и эта мелочь не укрылась от Дашиных глаз. Раскрытых глаз. Но лучше бы она осталась слепа и глуха. Но нет! Теперь это уже невозможно. И не имеет никакого значения, станет ли она объясняться с сестрой или нет. К прошлым отношениям возврата не будет. Даша словно повзрослела в один миг этим утром и пока еще не знала, что с этим состоянием делать. На сей раз она не доверила Жене свои волосы, а та не стала настаивать, словно прикосновение к сестре ее саму могло обжечь. Стена между ними вырастала быстрее, чем стебли бамбука.

Синее платье от-Свирина она решила надеть назло и самой себе, и Игорю, простить ему такой сокрушительный удар по своим представлениям о жизни она никак не могла. А он тоже утратил в этот вечер свою обычную невозмутимость, и в его поведении ощущалась скованность, хотя он старался ничем себя не выдать. Весело, даже слишком уж весело, болтал с девушками, что-то обсуждал с Франческо, что-то спрашивал у Гриши. Вот только со Степаном они почти не общались. Только поздоровались, глядя в упор, хотя и пожали друг другу руки.