Анатолий Чупринский - Рыжая из шоу-бизнеса

— Тебе, наверное, трудно смотреть на это, — Надя кивнула в сторону неподвижной группы людей.

Она достала из сумки небольшую цветную афишу, развернула, секунду подумала, постелила ее на землю, присела рядом с Сергеем.

— Почему именно мне?

— Ты ведь служил там, на югах…. Можно догадаться…

Сергей едва заметно кивнул.

— От жизни не убежишь, — пожав плечами, сказал он. Вздохнул и добавил. — От смерти тоже.

Некоторое время оба молчали.

— Кто у тебя родители? — спросила Надя.

— Научные сотрудники. Биологи. На Кубе баксы зашибают.

— Ты на кого больше похож? На отца или на мать? — улыбнулась Надя. — Интересно бы на них взглянуть.

— Я похож на деда.

— Можно одну вещь спрошу? — неожиданно очень строгим тоном произнесла она. — Хотя, нет.… Потом как-нибудь…

Она тряхнула головой и порывисто встала. Отряхнула джинсы и быстро направилась к «своим».

Поминки устроили в небольшом кафе в самом центре Ильинского. По иронии судьбы, оно называлось «Прохлада». Все скинулись, дали владельцу, кавказскому человеку по имени Арсен, внушительную пачку денег и он мгновенно выпер на улицу местных алкашей.

Бывшие воспитанники «Журавлика» с интересом наблюдали, как маленький темпераментный Арсен за шкирки выволакивает из кафе двух опустившихся верзил. При желании те могли стереть его в порошок, но оба покорно стерпели даже пинки под зад коленом от Арсена.

— Как последнюю собаку.… На мороз вы-выбрасываш… — обиженно бормотал один из них.

Это было точно сказано. Именно, «на мороз»! Особенно, если учесть, что на улице все плюс тридцать с хвостиком.

Официантки закрыли на окнах жалюзи, сдвинули столы. На столах появились незатейливые закуски, салат «Оливье», бутылки водки «Смирнофф», минералка «Боржоми» и неистребимое «Пепси».

Сергей поначалу отказывался, все-таки, он не знал покойную. Проще пересидеть в машине. Наталья и Надя решительно взяли его под руки, завели в кафе и усадили между собой за стол.

Некоторое время все негромко переговаривались. На самые нейтральные темы. Потом с рюмкой в руке поднялась полноватая женщина в строгом темном костюме.

— Анечка Василевская! — прошептала Надя на ухо Сергею. — Наша староста. Совсем не изменилась. Диспетчер на железной дороге.

Женщина постучала вилкой по бокалу, все смолкли. Голос ее был знаком каждому с детства. Таким голосом объявляют о прибытии поездов и приглашают дежурного милиционера в камеру хранения. Он звучит над путями и в залах ожидания на всех вокзалах нашей необъятной железнодорожной страны.

«Есть в голосе моем звучание металла!» — мелькнуло в голове у Сергея. Он так и не смог вспомнить, кому именно из павших поэтов принадлежат эти строчки. Кульчицкий, Гудзенко, Коган, Майоров? Все жара проклятая, мозги плавятся.

— Мальчики! Девочки! — сказала Анечка Василевская. — Мы потеряли самого дорогого человека. Мы осиротели дважды. Сначала в далеком детстве, теперь вот, окончательно…. Очень тяжело, трудно…

Кто-то из женщин всхлипнул.

— Аньк! Кончай нагнетать! — поморщившись, вмешался маленький и очень худой мужчина с длинным носом.

— Вадик Кондратьев. Поваром служит в ресторане. К нему из Германии приезжали, опыт перенимать, — шептала Сергею на ухо Надя.

— Между прочим, баба Лора была светлым, жизнерадостным человеком, — продолжил повар Вадик. — Терпеть не могла все эти страдания, причитания! Она бы тебя не поняла.

Все тут же согласно закивали головами.

— Вот уж кто умел радоваться!

— Даже когда хмурилась, глаза у нее смеялись!

— Никогда не была в плохом настроении!

— Ну, как хотите! — разозлилась Анечка Василевская и, не договорив свою речь, села на место.

— Ты, почему не ешь! — спросила Наталья. — Надьк! Положи ему салат! Мужиков надо кормить.

Надя тут же набухала на тарелку Сергея гору салата «Оливье».

— Между прочим, в Африке есть народы, где покойников провожают с песнями и танцами, — развивал свою мысль повар Вадик.

— Где это такие народы? — спросил кто-то с другого конца стола.

— В Африке, в Нигерии, — невозмутимо ответил Вадик. — Я там семь месяцев опыт перенимал.

— Как там с погодой? — поинтересовались с другого конца.

— С этим у них лучше! — усмехнулся Вадик. — Во всех других отношениях, хуже. А с погодой лучше. Стабильно замечательная погода. Круглый год плюс двадцать. И ни туда, ни сюда.

— Правда, говорят, они в Африке живых червей едят? Прям, выкапывают из земли и в рот?

— Не замечал, — подумав, ответил повар Вадик.

— Точно, точно! — настаивала худенькая девушка в больших очках. Очки постоянно сползали по ее длинному носу на самый кончик и уже падали, но она каждый раз успевала их подхватить и водрузить на место. — Сама читала в «Московском комсомольце». Они всегда только правду пишут. Ничего, кроме правды.

— «Московский комсомолец» всегда врет! — рыкнула ее соседка.

— Света Акимова! Догадайся, кем она работает? — вполголоса спросила Надя.

Сергей мельком взглянул на внушительную девицу лет тридцати, недоуменно пожал плечами. Широкоплечая Света Акимова могла быть кем угодно. От продавщицы ювелирного магазина до крановщицы.

— Она банщица! — прошептала Надя и тихо хихикнула. — В «Сандунах» работает. Очень прилично зашибает. Содержит мать, мужа и двоих детей.

Постепенно все разбились на пары-тройки, повели разговоры, не имеющие никакого отношения к событию, собравшему их за этим столом. То в одном углу кафе, то в другом уже слышался веселый смех.

«Ща-ас спою-ю!» — невольно вспомнился Сергею волк из любимого мультфильма про несчастного, старого пса.

Тем временем, Игорь Дергун ударился в загул. Подобное с ним случалось чрезвычайно редко. Раз в полгода, не чаще. Обычно загулы длились дня два-три. Крайне редко, неделю.

Все как-то сошлось, одно к одному. Мальвина объявилась живая здоровая. Вполне пристойно отыграла, отпела программу. Не пришлось гонять по отделениям милиции, вызволять «звездочку» из очередного скандала с рукоприкладством и членовредительством.

С деньгами тоже пошло на поправку, зал был забит до отказа. На ближайшие три дня билеты расхватали, как горячие пирожки. Если так покатиться, хотя бы еще недели полторы, можно расплатиться с кредиторами и вздохнуть спокойно.

Во всем виновата, конечно, погода. Подобная жара не для белого человека. Мыслящая часть москвичей и гостей столицы очень темпераментно обсуждала проблему потепления климата. Мнения высказывались самые разные. Подчас очень оригинальные. Условно людей можно было разделить на три группы.