Барбара Лайфсон - Ошибка Элис

— Тебя это расстраивает?

— Не очень. — Уолтер зачерпнул ложкой сливочную пену со своего каппучино. — К тому времени, когда пять лет назад Тед пришел к нам, мы уже начали терять ориентацию. Отец приступил к строительству объектов в разных частях земного шара, но тут его захватила политическая лихорадка, а проще говоря, он перестал уделять достаточно времени «лавочке». Но пришел Тед и «спас нашу колбасу», и теперь мы его должники. Лично для меня очень полезно даже просто наблюдать за его работой или слушать его соображения.

Несмотря на кажущиеся похвалы в адрес Теда, Ида уловила в словах Уолтера некоторую сдержанность. Но она не могла понять, вызвано ли это нежеланием откровенничать с женщиной, которая может оказаться самозванкой, или за его словами скрывалось искреннее сомнение в способностях Теда Паркера.

Но Уолтер не дал ей возможности разобраться в этом. Проявив немалую светскую ловкость, редкую для молодого человека, которому только недавно сравнялось двадцать три года, Уолтер перевел разговор на более легкие темы. Он, как и Ида, по-видимому, был озабочен тем, чтобы направить застольную беседу подальше от опасных подводных камней.

Да, рифов и мелей, среди которых им приходится лавировать, более чем достаточно, невесело подумала Ида, ожидая под навесом, пока Уолтер выводил со стоянки свой «БМВ» с откидным верхом. Но все же ужин вполне удался, были сделаны первые осторожные шаги к дружбе. Она была рада этому. Очень рада.

— Наконец-то стало прохладнее, — заметил Уолтер, когда они выехали на автостраду и взяли курс на север, к дому. — Можно убрать верх или лучше включить кондиционер?

— С опущенным верхом будет чудесно.

Уолтер притормозил у обочины, подергал за рычаги, нажал кнопку, и с легким электронным шипением крыша автомобиля сдвинулась и аккуратно сложилась.

— В перчаточном отделении должен лежать шарф, можно повязать голову, — сказал он громко, чтобы было слышно в уличном шуме.

— Спасибо. С моей прической это не обязательно.

Когда они снова влились в транспортный поток, ночной ветерок, свежий и прохладный, овеял лицо Иды. Ее ноздри щекотал аромат жасмина, смешанный с запахом выхлопных газов и жаром, шедшим от раскаленного асфальта. Она неожиданно громко засмеялась от радости, заново открывая для себя давно забытые удовольствия.

— Ты что? — спросил Уолтер. — Почему смеешься?

— Просто потому, что мне сейчас очень хорошо. Я не ездила так с тех пор, как Джош Тейлор увел «крайслер» своего отца тоже с откидным верхом и повез меня в… — Она остановилась как раз вовремя. — Повез меня в город. Тогда мы были в десятом классе. Мы никуда не пошли, а просто покружили по улицам, в полном убеждении, что мы абсолютно взрослые, самостоятельные люди. И домой вернулись только в два часа утра.

— Готов спорить, что, вернувшись, ты уже не чувствовала себя такой самостоятельной. У родителей есть досадная привычка быстро ставить подростка на место.

Замечание Уолтера вернуло Иду назад, к гораздо менее приятной действительности.

— Да нет, тогда ничего не случилось, — сказала она. — Никто и не заметил моего отсутствия.

Уолтер искоса взглянул на нее.

— Славные Алан и Мэрион, они никогда не донимали нас излишней заботливостью.

— Обычно их просто не было дома, — весело согласилась Ида.

— Лично я им за это чертовски признателен.

— И я тоже. Наверное.

У глухого низкого голоса есть по крайней мере одно преимущество, отметила Ида. Он хорошо маскирует подлинные чувства. Приняв ее слова за чистую монету, Уолтер сосредоточил внимание на дороге и ловко обогнал пожилого водителя, добросовестно не превышавшего скорость в пятьдесят миль.

— Эти старые чудаки, — пробормотал он. — Разве можно их пускать на автостраду?! — Он откинулся назад и позволил машине разогнаться на полные сто. — А что тогда случилось с твоим Джошем? У него были неприятности?

— И какие! Его месяц не выпускали из дома, беднягу. Его мама и папа были старомодного образца. Не то что наши.

— Бедный Джош.

— По правде говоря, я ему завидовала. — Это признание вырвалось неожиданно, прежде чем Ида успела остановить себя. — Я, конечно, и представить не могла, что значит жить в доме, где родителям всегда доподлинно известно твое местонахождение. Но иногда у меня появлялась странная мысль, что это было бы здорово.

— Теоретически — может быть, но не практически.

— Да, наверное, ты прав. Ни один ребенок не хочет, чтобы родители дышали ему в затылок.

Ида резко оборвала поток воспоминаний, прежде чем он мог бы перейти опасную черту. Она не ожидала, что будет так трудно придерживаться заученной роли, каждую секунду помнить, что и кому следует или не следует говорить. Она слегка повернулась на сиденье, чтобы лучше видеть Уолтера. Ей необходимо было сосредоточиться.

— Ну, довольно воспоминаний о моей роскошной прошлой жизни. Давай поговорим о тебе. Когда я уехала в колледж, ты еще даже не успел обзавестись подружкой.

Он покрутил воображаемый ус.

— Это вы так полагаете, миледи.

— Ага, наконец-то откроется правда! Все считали тебя милым, неиспорченным мальчиком, а ты на самом деле был юным Лотарио?

Он улыбнулся ее словам.

— Я назвал бы себя смышленым ребенком, который сумел рано оценить прелести жизни. А женщины определенно стоят здесь на первом месте.

— Согласна. — Она улыбнулась в ответ. — Женщины прекрасны. Расскажи мне о своей теперешней подружке.

— Откуда ты знаешь, что она есть?

Ида подмигнула ему.

— Это закон природы. Ты остроумный, с тобой легко, ты потрясающе выглядишь… — Она оборвала себя. — Не могу поверить, что расточаю все эти комплименты моему желторотому братишке.

Уолтер округлил глаза.

— Когда я покажусь тебе в моем новом с иголочки деловом костюме, с кожаным модным портфелем, ты перестанешь называть меня желторотым?

Ида довольно засмеялась.

— Ничего не обещаю, но буду стараться.

— Спасибо. Да, у меня есть девушка. Мы встречаемся уже два месяца.

— Это что-то серьезное? — Ида покраснела, не успев закончить фразу. — Как я могла задать такой вопрос! Извини, пожалуйста. Восприми это как сестринское любопытство, которое за семь лет сильно разыгралось.

— Все в порядке. Да нет, ничего такого серьезного. Но с ней можно приятно провести время. Между прочим, мой «БМВ» подействовал на нее почти так же сильно, как на тебя авто твоего Джоша Тейлора, — поддразнил он.

— Невозможно! Нам с Джошем было только шестнадцать, когда мы пустились в наше захватывающее путешествие на машине его отца. — Она вздохнула.