Александра Орлова - Золото для Агаты

Я перевернулась на бок. Долго нужно будет биться, чтобы получить хоть что-нибудь в ответ. Мысли о Золотке усыпляли меня, успокаивали. Правда, немного саднило совесть. Вот теперь мозг пытался разобраться в содеянном. Все равно, что поручить покупку машины жене, а потом разбираться с ее выбором «Дэу Матиз». Так и хотелось ударить себе по лбу: «Агата, ты ведь повисла на преподавателе!». У меня было нечто подобное. Тогда биологию у нас вел Додонов. Симпатичный дядька лет тридцати с бородкой, грубоватым мужским поведением. На такого смотришь и взрываешься от желания! Предложи он мне на паре что-нибудь неприличное — согласилась бы. Но, приезжая домой, я забывала о нем. Кто такой? А ну да, симпатичный, и все. Золотко же засел в мозгах прочно, я систематически вспоминала о нем каждые пятнадцать минут. Наваждение какое-то!..

Проснулась утром с трудом, ночь шевеления заржавевшими мозгами давала о себе знать. На перерыве повторяла со старостой череп. Он тоже хотел с нами на препаровку пойти. Оказалось, что я совершенно не помню височную кость. Что ж, время есть. Простояла с учебником до лекции на кафедре. Заняла выгодную позицию около женской уборной — так всю кафедру видно! Не дождалась…

Надо было мне все-таки заканчивать художественную школу! Только и делаем, что рисуем. У Кравчук даже коллекция цветных мелков есть.

На перерыве меня поймала Белла. Она теребила в руках край халата. Белла мешала мне попасть на кафедру анатомии, где я уже готова была поселиться. Лишь бы видеть его почаще. Белла была в узких голубых джинсах, рубашке и расстегнутом халате. Светло-русые волосы собраны в неряшливый хвост. Она волновалась, что меня само по себе удивляло. Давно не видела в глазах подруги волнения. Признаться, я очень обидчива, но мои обиды быстро проходят. Есть только одна, с которой я живу уже лет десять — на отца. Беллка меня только раздражала, мои мысли кружились у входа на кафедру. Там только что скрылись Кравчук и папа.

— Агат, поговорим?

— Говори. А я послушаю. — Я скучающе присела на подоконник. Белла выдохнула.

— Это было жестоко. Я не подумала, перспектива была завораживающей!

— Айфон?

— Не только. — Я посмотрела Беллке в глаза, она смутилась. День открытий просто! Этого чувства я в подруге тоже не видела лет пять. Мне ужасно хотелось спросить, что же там такое случилось, что Белла стесняется мне об этом говорить. Я постаралась напустить на себя скучающий вид. Мне совершенно неинтересно происходящее с ней! — Ты бы тоже воспользовалась, я уверена.

— Слушай…

— Нет, правда! — Она поймала меня за руку. — Я виновата, прости меня. Но никто же не умер!

— И не родился! И то ладно! Я просто мечтала покрутить своим телом перед биохимиком и поорать при нем на отца!

Белла топнула ногой, она понимала, что ничего этим не добьется. Я отмахнулась от нее и пошла в дамскую комнату.

О чудо! Мое Золотко стояло посреди коридора в сером халате и на всю кафедру рассуждало о переносе пары для какой-то группы. Судя по тону, он был не очень доволен их предложением. Такой же красивый как обычно, темные с проседью волосы, потрясающие глаза, он разговаривал с девочками, а я пускала слюни. Поздоровалась, пройдя мимо, он рассеянно кивнул — слишком был занят диспутом. Завершив свои дела, я медленно шла обратно, не сводя со своей пассии жадного взгляда.

— Все, никаких переносов. — Девочки кивнули и пошли в коридор. — Соколова…

Я повернулась, сердце радостно забилось в груди. Он знает мою фамилию! Он знает, кто я такая! Я с нескрываемой улыбкой подошла к нему. Меня переполняли эмоции. А мозг уже выдавал десятки вариантов развития событий: он позовет меня в кабинет, попросит помочь, предложит дополнительные занятия — все, что угодно!

— Да, Михал Иваныч?

— Как с оборудованием?

— Сегодня поеду. — Немного разочарованно ответила я и подняла на него глаза, меня током ударило, колени затряслись. Еще немного и я повалюсь ему на руки.

— Вот и хорошо! — Улыбнулся анатом и пошел к себе в кабинет.

Шокированная, я смотрела ему вслед. И все? После того, что с нами было? Как мне хотелось кинуться к нему и повиснуть у него на шее, закричать «Ты что не видишь, как я тебя люблю? Как хочу!». Может, я некрасивая? Глупая? Полвека разницы… я преклоняюсь перед ним. Улыбка сквозь слезы — так называется это состояние. Ледяной принц! Ничем его не проймешь! Может, я правда себя запустила? Меня разозлило безразличие Золотухина. Я решительно вышла в коридор. Тряхнула распущенными темными волосами и, яростно покачивая бедрами, подошла к своему знакомому мальчику. Пара улыбок, переступаний с ноги на ногу, кокетливых взглядов, и он уже смотрит на меня с восторгом и обожанием. Может, я просто отключаюсь в присутствии Золотухина? Я боюсь открыто и агрессивно с ним заигрывать. Мне намного проще молча повиснуть на нем. Поняв, что проблемы во мне нет, я разочарованно вернулась в аудиторию и села на свое место. Построил вокруг себя стену, не обойти, не перепрыгнуть. Я итак хожу в коротких юбках, женственных платьях, всегда стильная и веселая. И ничего. Все смотрят, а он не смотрит! Все равно, что худеть. Хочешь похудеть в бедрах, а теряешь только в талии. Ну, обрати на меня внимание!

Съездила в мед технику. Купила себе пару скальпелей и пинцет. Так хочется уже попробовать! Дома я устроилась на корточках в гостиной и попыталась порезать занавеску, держа ее пинцетом. Мне никогда не нравились эти шторы! Они слишком тяжелые и доисторические.

— Вот как проводят свое свободное время студенты-медики? — Я дернулась и отскочила.

— Опять вы! — Не сдержавшись, крикнула я. — Вы у нас поселиться решили?

Биохимик развел руками. Через пару секунд в комнате появился отец. Он нес в руках какую-то книжку, я прищурилась, и углядела название, что-то с генетикой.

— Вот она, Саш, потрясающая книга!

Я вытаращила глаза. Они уже на «ты» перешли! Замечательно! Значит, надеяться, на хороший исход событий: биохимик уходит от нас и больше не возвращается, я вижу его исключительно в академии на парах — не пройдет. Я сложила руки на груди, меня злило папино вербальное дело. Вот что он с ним будет делать?!

— Агата? Что ты тут делаешь?

— Шторы режу. — Честно ответила я.

— Что за глупости? — Проворчала отец. — Агата, ты знала, что Александр Сергеевич — генетик? Он отлично разбирается в наследственности!

— Мне и без генетика понятно, почему я такая нервная. Плохая наследственность. — Ухмыльнулась я.

Биохимик сделал шаг назад и с интересом наблюдал нашу очередную перепалку.

— Да уж, тягу ко всему ненормальному. — Вскользь заметил отец. — Это явно не от меня передалось.