Бренда Джойс - Любовники и лжецы

– Что правда, то правда, – колко заметил он. – Никогда не смей вмешиваться в мою личную жизнь. Моя личная жизнь касается только меня.

Мелоди растерянно смотрела ему вслед.

Когда Джек пришел на следующее утро, она поджидала его в кабинете. Глаза у нее опухли и покраснели. Мелоди протянула ему заявление об уходе с уведомлением за две недели.

Джек прочитал его стоя и взглянул на нее. В его зеленых глазах была растерянность, даже паника.

– Мел?..

Она закусила губу и быстро направилась к двери.

Он бросился за ней.

– Что все это значит?! – воскликнул Джек, размахивая ее заявлением.

– Там все написано, Джек. – Голос Мелоди дрожал.

– Ты не можешь уйти.

– Джек, я больше не могу у тебя работать.

– А я-то думал, мы друзья. Извини, я вел себя как болван. Не бросай меня, Мелоди.

По ее щекам покатились слезы.

– Мел, прошу тебя. Не бросай меня. Ты мой лучший друг.

В его глазах был испуг, как у маленького мальчика. «Как я могла так обидеть его? – думала Мелоди. – Он нуждается во мне – всегда нуждался. Кроме меня, у него никого нет!..»

– Я не уйду, Джек, – прошептала она наконец, обливаясь слезами.

Он подбежал к ней и так крепко обнял, что ее лицо прижалось к его груди. Джек никогда еще не обнимал Мелоди так нежно. Она чувствовала его пальцы в своих волосах. Потом он поцеловал ее в макушку и за ухом. Мелоди трепетала. Она в объятиях Джека. Почти так, как всегда мечтала.

С тех пор он ни разу так не обнимал ее.

А сейчас Джек висел на телефоне, едва сдерживая раздражение. Он разговаривал с педагогом-воспитателем мужской дневной школы в Беверли-Хиллз. Если бы Мелоди не слышала разговора, она все равно догадалась бы, что Рик снова попал в неприятность за драку. Интересно, сколько придется Джеку «пожертвовать» на нужды школы на сей раз, чтобы Рика не исключили?

– Все в порядке, Джек?

– Да-а, – вздохнул он. И неожиданно спросил: – Как тебе это удается, Мел?

– Удается – что?

– Как ты проводишь вечера?

Мелоди озадаченно уставилась на него.

– Ах, пропади все пропадом, – пробормотал Джек. – У меня назначено свидание с кем-то, а я не в настроении. Господи, как мне все надоело. Слава Богу, скоро начнутся съемки!

В душе Мелоди шевельнулась слабая надежда. А что, если ему наконец надоели все эти безмозглые бимбо?

– Может, поужинаем вместе, Джек? Я угощаю.

Он взглянул на нее:

– Даже не знаю. Хочешь скажу, что мне не нравится в моем контракте с «Северной звездой»? То, что они имеют эксклюзивное право. Черт возьми, за последние несколько месяцев я мог бы сделать парочку рекламных роликов. Разве у тебя нет на сегодняшний вечер никаких планов, Мел?

– У меня? – Она печально улыбнулась.

Кажется, Джек впервые внимательно посмотрел на нее.

– Ты редко развлекаешься, не так ли? Тебе не бывает одиноко по вечерам? Или ты просто очень скрытная?

Пораженная его вопросами, Мелоди отвела взгляд. Что она должна сказать? Правду? У нее учащенно забилось сердце.

– Ничто человеческое мне не чуждо, Джек.

Он поднял на нее свои прекрасные, немного печальные глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не скрытная. И мне бывает одиноко.

– Извини, – с сочувствием промолвил он.

Мелоди хотелось прильнуть к Джеку и положить голову ему на плечо. Как будто прочитав ее мысли, он притянул Мелоди к себе и обнял одной рукой.

– Жизнь нелегкая штука.

Мелоди пожертвовала бы чем угодно, лишь бы это мгновение длилось вечно. Она заглянула ему в глаза и неожиданно для себя тихо и серьезно сказала:

– Джек, мне не хочется быть одной сегодня вечером.

Глава 26

– Вы связались с Адамом Гордоном?

– Прошу прощения, сэр, – прозвучал невозмутимый голос, – его сегодня не будет в офисе.

– Что за вздор вы несете? – рявкнул Эйб. – Позвоните ему домой. Вы оставили ему сообщение? Разве он не звонит вам, чтобы ему зачитали сообщения?

– Я оставил два сообщения, мистер Глассман.

Взбешенный, Эйб бросил трубку. Он представил себе Адама, высокого, темноволосого, красивого, самоуверенного и надменного. Это ему в Адаме нравилось. У него хватало смелости не спасовать перед Эйбом, но до определенных пределов. Он был достаточно умен, чтобы знать, с какой стороны намазан маслом его кусок хлеба.

Конечно, немалую роль играло то, что дочь Эйба станет наследницей миллиардов, если он сам того пожелает. Но главное – жадность Адама.

Эйб мог бы в мгновение ока уничтожить Адама. Лос-Анджелес привык к разного рода извращениям, но Адам был корпоративным адвокатом, работал в крупной и весьма консервативной фирме, и если бы Эйб обнародовал некоторые наклонности Адама…

Эйб хотел знать, как обстоят дела на данный момент. Свести Адама и Белинду ему не составило труда. Эйбу лишь пришлось внедрить в ее сознание, что он презирает Адама, и она сама бросилась ему в объятия. Но с тех пор прошло почти пять месяцев, а звона свадебных колоколов что-то не слышно. Эйб начал злиться.

Он был настроен очень решительно.

«На сей раз я заставлю тебя плясать под свою дудочку, Белинда!» – с удовлетворением подумал Эйб.

Еще немного, и он начнет открытое наступление на «Северную звезду». Убьет одним выстрелом двух зайцев. Ему не терпелось увидеть выражение физиономии Форда, когда тот узнает, что теперь им владеет Эйб Глассман.

А если Белинда осмелится жаловаться, осмелится выразить возмущение (Эйбу понравился собственный каламбур), что ж, тогда он откроет ей правду. Правду о ее матери. И объяснит, почему уничтожает Форда. А если она расстроится, то что из того? В конце концов Белинда привыкнет и поймет, что все к лучшему. Каждая женщина, даже самая эмансипированная, хочет иметь мужа и семью. Со временем, когда ее сыну достанется все, она даже будет благодарна отцу.

«Забавно, такая умница, – Эйб неохотно признал, что дочь отнюдь не глупа, – а думает, что сможет победить меня».

Когда Белинда окончила колледж после тянувшегося два года неудачного романа с Родом Барнетом, Эйб уже выбрал будущего зятя. Умного, привлекательного, с отличной родословной. Безупречного отца для его внуков. По крайней мере ему так казалось.

Познакомившись с Дэвидом Шеффером, Белинда быстро сообразила, что ее собираются выдать замуж. Они никогда не любила ходить вокруг да около и без обиняков спросила отца, что происходит.

– Тебе двадцать три года, – сказал тогда Эйб, – почти двадцать четыре. Ты не становишься моложе. Ты без толку потратила целых два года на этого ничтожного болвана. Где мои внуки?

– Я тебе не верю. – Белинда пристально посмотрела на него.

– А чему тут верить? У меня нет сына. Я потратил всю свою жизнь на создание империи. Не для Дядюшки же Сэма я старался? Я хочу внука, Белинда, а мужа лучше Дэвида Шеффера тебе не найти.