Эдна Мир - Дикий цветок

— Почти как в Нью-Йорке, правда? — спросила Джасти, которая прилипла к боковому стеклу, увлеченно рассматривая происходящее на улице.

— Ты уже бывала в Нью-Йорке? — осведомился Глен.

— Нет, — покачала она головой. — Но я представляю себе, что там должно быть примерно так, как здесь, только все гораздо масштабнее.

— И гораздо грязнее, жестче, вульгарнее и гораздо печальнее. — Глен слегка вздохнул. — Мне там теперь не нравится. Нью-Йорк близок к коллапсу.

— Давай поговорим о чем-нибудь хорошем, — предложила Джасти. Она пребывала в прекрасном настроении, радуясь предстоящему вечеру. И еще девушка была чуть-чуть влюблена в Глена. Да, всего чуть-чуть. Конечно, не всерьез. Об этом не могло быть и речи. Она вообще на эту тему не думала.

Уже несколько дней Джасти уговаривала себя, что так оно и есть, и честно старалась в это поверить, но почему-то никак не получалось.

— О чем-нибудь хорошем? — Глен, казалось, задумался.

Он перестроился в правый ряд, свернул на перекрестке, проехал по Девятнадцатой улице до Трумэн-стрит и оттуда к большой автостоянке перед Парком памяти Трумэна, где встречались влюбленные, чтобы погулять под старыми каштанами и кленами.

— Давай немножко пройдемся, — ответил Глен на удивленный взгляд Джасти. — На ходу легче разговаривать, а я бы хотел кое-что обсудить с тобой.

— О, дело осложняется, — вздохнула Джасти и вылезла из машины.

Парк оказался очень красивым, с пересекающимися дорожками, чудесными клумбами и небольшим розарием, в центре которого фонтан разбрызгивал серебристые струи воды.

— Я люблю сюда заходить, — сказал Глен, когда они вошли в розарий. — Посмотри, вон там цветет «Джоанна Кливленд», ее вывел мой прадедушка. Насколько мне известно, она растет только в Вайоминге.

Джасти вздохнула. От этой семейки можно свихнуться! У них всегда наготове очередной сюрприз. Теперь вот еще и прадедушка, выращивавший розы. Чего еще ожидать от других представителей клана?

— Помимо основных занятий на ферме, мы всегда увлекались разведением редких животных и растений, — продолжал между тем Глен. — Практически это наша традиция. Я, например, развожу скаковых лошадей. Но это тебе известно.

Джасти кивнула. Она толком не знала, что и сказать.

Но Глен вроде бы не ждал с ее стороны глубокомысленных замечаний.

— Я всю жизнь, нет, пожалуй, только после того несчастного случая рассчитывал на то, что Хортик вместе с фермой возьмет на себя также и разведение лошадей, — рассуждал дальше Глен, когда они пересекли розарий и свернули в каштановую аллею. — По этой причине я все подготовил таким образом, чтобы брату было несложно включиться в работу. Но сейчас выяснилось, что мои старания оказались бесполезными. — Он остановился посреди дороги и посмотрел на Джасти. — Ты знала, что он участвует в конкурсе на должность менеджера в крупной фирме?

— Кто? Хортик? — растерянно пробормотала она.

Глен кивнул.

— Да, мать сказала мне об этом несколько дней назад. По ее словам, Хортик планирует вместе с тобой уехать с фермы и поселиться в городе. Сельское хозяйство его совершенно не интересует.

— Но ведь я совсем не хочу выходить за него замуж! — испуганно воскликнула Джасти. — Глен, разве ты не замечаешь, как все изменилось за последние дни? Хортик с утра до вечера занимается одной Гвиннет. Я уверена, что очень скоро они станут женихом и невестой, а потом уже Хортик решит, что он будет делать. Тебе лучше не торопить естественный ход событий и не строить давно устаревшие планы.

— О'кей. — Глен снова зашагал. — Значит, ты не хочешь выходить замуж за Хортика?

— Нет, я же сказала, — резко ответила Джасти, которую понемногу начал раздражать этот разговор.

Глен шел по аллее, держа трость в левой руке и глядя прямо перед собой.

— А могла бы ты представить себя моей женой?

Вопрос застал ее настолько врасплох, что Джасти споткнулась о собственную ногу и лишь благодаря мгновенной реакции Глена не расквасила себе нос и не испортила новое, с иголочки, шикарное мини-платье.

— Ты серьезно спрашиваешь? — с трудом переводя дух, спросила она, когда снова твердо встала на ноги.

Глен отвернулся и направился вперед.

— Да. — Его голос звучал хрипло. — Я знаю — это безумие и, возможно, полная бессмыслица, может быть, через год ты меня бросишь, но… — Он запнулся, чуть подумал и покачал головой. — Забудь про это, Джасти, я действительно иногда болтаю глупости.

— Однако не так уж все это и глупо, — пролепетала она и сразу густо покраснела, так как поняла, что по сути подтвердила слова Глена. — Я полагаю… я думаю… Я ведь совсем ничего о тебе не знаю. Наверное, нам нужно поближе познакомиться, прежде чем заводить разговор на эту тему.

Глен замотал головой.

— Нет, это чушь! — В голосе слышалась подспудная, с трудом сдерживаемая ярость. — Никудышная идея. Я позволил взять над собой верх чувствам и надежде, будто что-то еще изменится. Но это невозможно. В моей ситуации мужчина не должен вступать в брак. Да и зачем? Я никогда не смогу иметь детей.

— Это что, совершенно точно? — Джасти протянула руку и осторожно дотронулась до локтя Глена. — Тебе так сказали врачи? А разве они не могут тебе помочь?

Глен молчал. Он шагал сейчас очень быстро и совершенно машинально. Застывшим взглядом уставившись себе под ноги, не видя ничего вокруг.

Джасти не стала лезть к нему в душу. Она понимала, насколько трудно Глену говорить об этом. Как и для любого мужчины, этот вопрос был для него самым болезненным. Вероятно, Глену было бы легче изложить ей полную картину своего финансового положения и даже раскрыть свои маленькие хитрости, которые он пускает в ход, чтобы обвести вокруг пальца налоговую инспекцию, чем обсуждать проблемы половой потенции.

Поэтому девушка тоже замолчала и, погрузившись в собственные мысли, следовала за ним.

Они уже почти дошли до автостоянки, когда Глен вдруг снова заговорил. Он остановился, повернулся к Джасти и некоторое время задумчиво смотрел на нее.

— В течение полугода у меня была парализована нижняя часть тела, начиная с пояса, — внезапно произнес он. — Потребовались три операции и масса процедур, чтобы я смог опять ходить. Вся эта штука продолжалась почти два года.

— Мне… мне очень жаль, — с трудом нашла слова Джасти, глядя мимо него на парочку голубей, дерущихся из-за надкусанного банана. — А как, собственно, произошел сам несчастный случай?

— У нас был древний трактор, который больше простаивал, чем работал. Я беспрерывно его ремонтировал. Однажды решил на нем покосить. Неожиданно весь этот агрегат зашатался. Больше я ничего толком не помню. Люди сказали, что нашли меня под машиной. Как это получилось, до сих пор не знаю. — Глен опять двинулся по дорожке, схватил Джасти за руку и так сильно сжал ее, что ей стало больно. До такой степени ему было тяжело вспоминать это. — Тогда я был молодым крепким парнем. И думал, что мигом поправлюсь, но все ужасающе растянулось на годы. Кроме того была еще и до крайности запущенная ферма. Моя мать — прекрасная женщина, но ее познания в сельском хозяйстве и скотоводстве равны нулю, Майкл учился, а Хортик был совсем ребенком. С каждым днем это заботило меня все сильнее. В то время мы и в самом деле были близки к краху. — Они подошли к машине, и Глен открыл дверцу. — Мне не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за помощью к мистеру Джонсону, моему будущему тестю, — продолжил он свой рассказ, встроившись в поток движущихся автомобилей.