Екатерина Морозова - Фол последней надежды (СИ)

- Виктор, ты так образован! - решила я поощрить Боброва, который, действительно, сильно старался вести увлекательную беседу всю дорогу, благо дорога была недалекая - всего час, с небольшим, пути.

Бобров внезапно посерьезнел и сообщил:

- Нина, только ты меня понимаешь. Для девицы ты уже не так молода, несмотря на современные нравы, поэтому, разреши молвить: у меня есть терем, почти хоромы. И колымага, как ты видишь. Потому, я буду ждать, когда ты станешь моей дружиной, - косвенно догадываясь о значении слова "дружина", мне оставалось только посочувствовать Виктору, осознав, что его понимаю только я. Правда, его замечание относительно моего возраста заставило задуматься об антивозрастных процедурах.

Глядя в большие серые глаза Боброва, скрытые линзами очков, которые в ту же минуту повернулись на меня, я поторопилась ответить:

- Хорошо, хорошо. Только следи, пожалуйста, за дорогой, - сказала я это вовремя, поскольку машина опасно вильнула, чуть не выскочив на встречную полосу.

Обрадованный Виктор с трепетом чмокнул меня в щёку и замолчал, увидев приближающийся указатель нужного населенного пункта за стеклом. А я в тот момент была готова стать кем угодно: и дружиной, и войском, и даже армией, лишь бы Бобров в целости и сохранности довез меня до стадиона.

* * *

Стадион был заполнен кричащими, шумящими и предвкушающими отличное зрелище людьми так, что яблоку негде было упасть. Мы с Бобровым протиснулись сквозь ограждение и прошли тщательную проверку полицией на предмет обнаружения колюще-режущих и взрывных устройств. У бедных болельщиков и просто зрителей отбирали всё: вплоть до зажигалок и больших пластиковых бутылок с водой. Моторин не обманул: назвав при входе фамилии, нас без вопросов пропустили на стадион, постепенно поглощающий, словно черная дыра в космосе, людей, занимавших последние свободные места. Наконец, мы пристроились на указанные сидения, откуда открывался чудесный вид на всё изумрудно-зеленое поле, несмотря на стоящую на дворе позднюю осень. С затянутого серыми свинцовыми тучами неба, стал падать первый снежок, исчезающий в волосах разгоряченных болельщиков, разукрашенных в командные цвета любимых футбольных клубов.

Как только на поле вышли команды и началась игра, я тут же отыскала взглядом Алексея, при виде которого моё сердце учащенно забилось. Он был так сосредоточен - словно натянутая тетива. В каждом движении Моторина чувствовалась мощь и грациозность знающего свое дело спортсмена. Узнав от Боброва, что "Армада" является не самым сильным соперником "Альянса", я немного расслабилась, но, как оказалось - зря: футболисты "Армады" не собирались так просто уступать и без боя отдавать свою победу гостям. Хозяева тут же активно включились в игру. Нападающий "Армады" Зуев, технично обыграл защитника "Альянса" и попытался прострелить в центр штрафной, но мяч оказался в хватких руках вратаря. Однако, несмотря на это, после неудачного пасса, полузащитник "Армады" Михеев, захватил заветный мяч, но Моторин здорово сыграл на перехвате и полностью завладел инициативой, поведя мяч в сторону ворот противника, забив первый гол на двадцатой минуте матча. Я кричала так сильно, что думала, вероятно, охрипну, но мой крик потонул в сотнях других, радующихся за Алексея, который принес своей команде первый забитый мяч.

Толпа галдела и ликовала, но, к чести футболистов "Армады", они не повесили носы, и всерьез занялись контратакой команды гостей. Их старания не прошли даром - и на тридцать пятой минуте матча, Михеев с острого угла пробил мимо вышедшего из ворот вратаря "Альянса". Тренер гостей схватился за голову, я охнула, а Бобров, сидящий рядом со мной, стал "материться" на древнерусском языке. После перерыва, когда начался второй тайм, я узнала на поле рыжеволосого Макса, с которым имела возможность познакомиться в Москве. Казалось, они с Алексеем понимают друг друга с полуслова или жеста, потому как Макс регулярно подавал грамотный пас Моторину, не давая хозяевам поля перехватить мяч. Обстановка на поле и среди рядов болельщиков всё накалялась, поскольку игра подходила к концу, а счет оставался прежним, обещающим в скором времени перерасти в ничью. Но тут стадион с диким ревом загалдел, и я вновь обратила своё внимание на Лёшку, который уверенно вел мяч к воротам "Армады". Чем ближе он приближался к штрафной, тем громче кричала толпа, даже Виктор вскочил со своего места, болея за любимый "Альянс".

Но тут произошло совершенно неожиданное: на пути Алексея возник Михеев, не позволив выйти на ударную позицию. При попытке вырвать мяч, он схватил Моторина за футболку, и, неудачно повернувшись, повалил Алексея на траву. К моему несказанному ужасу, оказалось, что всё серьезнее, чем я думала: Моторин просто не смог встать. В игре образовалась пауза и на поле вышли врачи, начавшие оказывать помощь пострадавшему в борьбе с Михеевым футболисту. Когда Алексея унесли с поля, и после наказания за нарушения от судьи, игра продолжилась, я от волнения себе места не могла найти. До конца матча оставались считанные минуты, за которые активизировался Макс, вырвавший победу у хозяев в финале игры. Болельщики радовались за "Альянс", а я могла в тот момент думать только об одном: как там Алексей?

Уйти со стадиона сразу после матча нам с Виктором не удалось. Лишь спустя полчаса, длинная вереница людей вытолкнула нас из ворот, оставив в полной растерянности, что же делать дальше, поскольку на мои звонки Леша не отвечал. К счастью, у Боброва нашелся знакомый в этом городе, который по телефону сообщил адрес городской больницы, в которую, скорее всего, увезли Моторина. Недолго думая, Витя настроил навигатор, и без лишних вопросов повез меня в больницу, понимая, что, не узнав о состоянии здоровья Алексея, я не уеду.

Как оказалось, приехали мы по адресу: возле больницы уже собиралась обширная группа репортеров и журналистов, желающих успеть освятить событие раньше других. Я прошла к регистратуре, стараясь узнать, в какую палату поместили Алексея, но девушка в белом халате с рыжими волосами наотрез отказалась сообщать конфиденциальную информацию. Она в который раз постаралась объяснить непонятливым посетителям, постепенно выходя из себя:

- Мы не можем сообщать личную информацию посторонним людям. Кем Вы приходитесь Моторину Алексею Романовичу?

Терять мне было нечего, поэтому я с вызовом ответила сотруднице больницы:

- Я не посторонний человек! Я его девушка, - стоявший в это время рядом со мной Виктор испуганно посмотрел в мою сторону с немым вопросом во взгляде, наполненном укоризной.

Однако, морковноволосая барышня не собиралась сдавать позиций, охраняя покой драгоценного пациента, и недоверчиво сообщила: