Кэти Келли - Секреты прошлого

Эмбер, которой всю жизнь повторяли, что она талантлива, умна и красива, верила Карлу. Она знала: они созданы друг для друга.

«Неотложка», подвывая, увозила Уну Магуайер и ее испуганного мужа в больницу, а Эмбер не отрываясь смотрела на возлюбленного. Ее сияющие глаза и блуждающая на губах улыбка лучше слов говорили о том, что она чувствует.

Конечно, мама будет шокирована, когда узнает, что Эмбер больше не собирается поступать в колледж. Но разве она обязана отчитываться в каждом своем шаге? Фей не заметила, что дочь повзрослела, а зря! И разве не сама Фей годами твердила, что Эмбер вольна делать выбор по собственному усмотрению?

Выбор сделан. И даже тяжелое чувство, что придется ранить маму, не способно повлиять на этот выбор. Маме придется смириться.

Фей ушла с работы довольно рано, и у нее осталось время, чтобы заскочить на обратной дороге в магазин. Она купила рис басмати, который так любила за насыщенный аромат, а еще утром выложила размораживаться пакет с овощами, поскольку собиралась сделать на ужин вегетарианскую корму.

Для блюда требовался только басмати, любой другой не подошел бы, и Фей радовалась, что успела в магазин до закрытия.

Возле кассы она пару минут изучала обложки журналов и газет. Фей нравились издания, посвященные дизайну интерьеров, но большинство идей требовали слишком больших капиталовложений, поэтому такие журналы оставалось разве что листать, не воплощая советы в жизнь. Однако этим вечером Фей решила непременно купить свежий номер. Дочь весь вечер будет готовиться к экзаменам, а она тем временем полистает журнал.

Фей протянула руку за журналом «Ваша спальня», когда заметила заголовок на первой странице одной из газет. «Договор подписан: 25 домов на месте парка, что на Саммер-стрит», — гласила статья.

— Должно быть, какая-то ошибка. Ведь речь не о нашем любимом парке? — озадаченно спросила Фей у кассира. За аппаратом сидела не Гретхен, имя женщины Фей не знала, но они всякий раз здоровались при встрече, так как постоянно пересекались.

— Увы, пишут как раз о нем! — вздохнула кассир, считывая штрих-код с упаковки риса. — Жалко парк. Застройщикам плевать, где возводить жилье, а нашему мэру лишь бы денег побольше! И все-таки странно, столько дебатов было в правлении! Единственное зеленое пятно на плане города — и того хотят лишить.

— Но парк такой крохотный… — Фей изумленно покачала головой. — Двадцать пять домов… как они себе это представляют? Неужели никто не опротестует это решение? Пробейте и газету, пожалуйста.

Уложив рис и газету в бумажный пакет, она расплатилась, вышла из магазина и села в машину. Не заводя мотор, пробежала статью глазами. Павильон в центре парка находился в плохом состоянии, сообщал автор. Реконструкция требовала больших затрат, поэтому мэр почел за лучшее продать землю застройщику. Пол-акра земли! В ответ на это застройщик обещал разбить парк на пустыре, в миле от нынешнего, а заодно и возвести на входе торговый центр.

«Так что парка нас никто не лишит, — заверял представитель мэрии. — Просто он будет немного сдвинут в сторону. Нынешний павильон представляет угрозу безопасности жителей Саммер-стрит, поскольку может в любой момент рухнуть».

Фей покачала головой. Упомянутый пустырь был вдвое меньше парка на Саммер-стрит, а новый торговый центр наверняка займет большую часть территории. Где будут гулять дети?

Фей гневно швырнула газету на пассажирское сиденье и завела машину. Она знала, что Эмбер тоже будет расстроена новостью. Малышка любила гулять по парку и даже делала там наброски. Какие же все-таки идиоты сидят в правлении!

Мэгги покинула пляж и села в автобус до города, когда по набережной уже вовсю гуляли парочки, а из ночных заведений звучала музыка. Автобус был полупустым, и Мэгги заняла место перед группкой школьниц в форме.

Вполуха прислушиваясь к их болтовне, Мэгги слепо таращилась в окно. Она так ничего и не решила окончательно, мозг отказывался мыслить логически, а в памяти то и дело всплывали какие-то несущественные детали — например, о том, что следующий день придется работать за Шону. Или о том, что в доме кончился кофе. А следует ли сходить с Греем на новый мультфильм студии «Пиксар»?

Разная чепуха лезла в голову, старательно вытесняя ужасный образ: роскошная блондинка верхом на любимом мужчине Мэгги.

Откуда-то из недр большой сумки раздалась бравурная мелодия: звонил мобильный. Словно на автопилоте, Мэгги выудила аппарат, увидела на экране лицо отца и ответила:

— Привет, пап. — Ее мир рухнул, разлетелся вдребезги, а она говорила спокойным тоном, словно ничего не случилось. Не стоило тревожить отца. — Как дела?

— Здравствуй, детка… у меня плохая… — Голос прервался, отец откашлялся. — Мама в больнице. Она сломала ногу.

Мэгги шумно выдохнула. Оказывается, она задерживала воздух в легких, опасаясь дышать, а теперь он вырвался наружу, словно из надувного шарика.

— Ты меня напугал: я решила, произошло нечто гораздо худшее, судя по твоему тону. — Мэгги потерла переносицу, чувствуя облегчение.

— Все не так просто. Твоя мать настояла на более детальном исследовании. Выяснилось, что у нее остеопороз. Врач говорит, удивительно, как она не ломала кости раньше. — Отец ненадолго замолчал, шмыгнул носом. — У нее оказалась совсем хрупкая костная ткань. Не знаю, что и делать. Знаешь ведь, как спокойно принимает неизбежное твоя мать, но в этот раз… говорит, что все хорошо, а сама только и делает, что ревет. Мама плачет, понимаешь? Она плачет…

У него был такой потрясенный голос, будто произошло нечто совершенно невероятное. Впрочем, так оно и было. Уна Магуайер была из тех людей, которые считали стакан наполовину полным и умели видеть добро даже в самых ужасных вещах. «Что бы ни случилось, улыбайся» — таков был ее девиз, и семья никогда не видела слез на ее лице.

— Мэгги, я понимаю, что это не вовремя, но не могла бы ты приехать на пару дней домой?

Мэгги представила, как отец вышел из здания больницы, чтобы поговорить с ней по мобильному. Таковы были правила, и отец подчинялся им беспрекословно, даже если все окружающие считали это нелепым. Бедный, растерянный папа, стоящий у подъезда с трубкой в руке! Наивный, совершенно не приспособленный к жизни человек, впервые увидевший, как плачет жена, и не умевший утешать.

— Приеду завтра, — сказала Мэгги. — Я обо всем позабочусь.

Пожалуй, это было лучшее решение из всех возможных.

«Ты предпочитаешь просто сбежать под удобным предлогом», — возмутился внутренний голос, но Мэгги упрямо стиснула зубы. Внутренний голос очень походил на голос Шоны, когда она принималась за нравоучения. Шона обожала передачи с участием доктора Фила, частенько цитировала любимого «врача» Америки и считала его выводы применимыми к любой жизненной ситуации.