Адриана Триджиани - Лючия, Лючия

Делмарр встает из папиного кресла и присвистывает, заставляя маму краснеть:

— Мистер Сартори, вам повезло, как ни одному другому мужчине в Нью-Йорке.

Папа обнимает и целует маму:

— Так и есть.

— Да, мы же еще ничего не выпили, — с улыбкой говорит Делмарр и смотрит на меня. — Сегодня вечером надо будет приглядеть за этой парочкой. Правило номер один: никаких поцелуев на заднем сиденье.

— Ай-ай, сэр, — качает головой папа.

— Мне все не верится, что на сегодняшний вечер Лючия Сартори выбрала сопровождающим именно меня — единственного из всех ее поклонников, который оставляет на ее столе рабочие записки и отправляет к привратнику с поручениями. Это большая честь для меня.

— О, Делмарр, это ты мне оказываешь честь, — смеюсь я.

— Вот за что мы любим тебя. Красивые девушки редко бывают скромными, — берет мою руку Делмарр и открывает дверь. — Идем, Золушка, нас ждет бал!

Пока мы едем в направлении центра города, темнота и ветер, гуляющий по улицам Гринвича, уступают место ярким огням, освещающим широкие авеню. Я счастлива, что этот особенный вечер проведу с моим лучшим другом Делмарром, но больше всего сегодня мне бы хотелось быть влюбленной. Именно о таком вечере я мечтала всю свою жизнь, но Данте вряд ли смог бы по-настоящему это оценить. Вместо этого он предпочел бы усесться на крыльце и пить за процветание Нью-Йорка папину граппу[22] из бумажных стаканчиков. Я вспоминаю прекрасного незнакомца и спрашиваю себя, где он и чем занят. Интересно, он вспоминал меня? Надеюсь, что да.

Растяжка над входом в отель «Уолдорф-Астория» гласит: «Остановка экипажей», хотя уже много лет прошло с тех пор, как по Парк-авеню проехала последняя карета, запряженная лошадьми. Делмарр паркует свой черный «бьюик-седан» (машине, кажется, лет десять, но выглядит она как новая). Один из портье подходит к машине и открывает мою дверь. Я ступаю по залитой светом боковой дорожке. Она блестит так, словно кто-то инкрустировал ее бриллиантами. Делмарр обходит машину и берет меня под руку, пока портье помогает маме выйти с заднего сиденья.

Родители подходят к нам, и я поправляю папин галстук, мой подарок — светло-голубого шелка, немного расширенный книзу — именно таким и должен быть праздничный галстук. Из его нагрудного кармана выглядывает платок. Мне потребовалась куча времени, чтобы подшить шелковые края этого платка, но это того стоило. Папа и мама выглядят впечатляюще.

Мы смешиваемся с толпой. Женщина в роскошном атласном платье самых популярных в этом сезоне цветов — жемчужно-серый, розовый и цвет темного шоколада — плавно входит в дверь в сопровождении красивого мужчины, одетого в смокинг, накрахмаленную рубашку; к лацкану его пиджака приколота маленькая брошь в виде зеленой веточки. В толпе слышен смех. По парадной лестнице мы поднимается в вестибюль, где звуками музыки нас встречает квартет. Именно это страницы светской хроники и называют блеском центра города: каждая деталь продумана и работает на создание общей атмосферы. Кажется, здесь даже воздух какой-то особенный.

— Идемте, кутнем. Давайте встретим новый 1951-й год под звуки знаменитого оркестра и без сожалений распрощаемся со старым 1950-м годом, — провожая меня сквозь позолоченные двери ресторана, восклицает Делмарр.

В зале яблоку негде упасть; вокруг каждого маленького столика с гранитной столешницей собралось более восьми человек В мягком свете и наполненном дымом воздухе я только и вижу, что ярко-красные точки тлеющих сигарет и оголенные плечи дам, увлеченных разговорами. Пока нас ведут к нашему столику, я вдыхаю смесь ароматов гардений, апельсинового цвета и дорогого табака. Столик находится в очень удачном месте.

— Мы в первых рядах! — говорит Делмарр.

Они с папой отодвигают стулья для нас с мамой. Потом садятся сами, и Делмарр наклоняется ко мне и советует:

— Пей, сколько хочешь. Сегодня все за счет заведения — подарок сестер Макгуайр. Они так любезны.

Делмарр так весел — кажется, он и думать забыл, что, когда сестры Макгуайр выйдут на сцену в его платьях, газеты напишут, будто их сделала Хильда Крамер.

На сцену выходит небольшой ансамбль и начинает играть. Стройные темнокожие музыканты так искусно владеют барабанными палочками, что кажется, будто они не играют, а машут крыльями.

— Эти парни играют просто восхитительно, — говорит Делмарр. — Они часто выступают в «Вилледж вангард».

— Это рядом с Коммерческой улицей? — спрашивает отец.

— Да, обязательно загляните туда, — советует ему Делмарр.

Папа обнимает маму. Может быть, он раздумывает преподнести маме новогодний подарок и сводить ее в джазовый клуб, располагающийся по соседству. Официант ставит на наш стол поднос с бокалами, наполняет их шампанским, потом серебряными щипцами кладет в каждый бокал малину, от которой на поверхности желтоватого напитка появляются розовые пузырьки. Папа привлекает к себе маму и целует в ухо. Они до сих пор сохранили чувство влюбленности, что кажется мне просто чудом. Сегодня они так беззаботны. Им не надо думать ни о работе, ни о счетах, ни о детях, которые доставляют столько хлопот. У меня разрывается сердце, когда мне вдруг вспоминается, как они были расстроены из-за расторжения моей помолвки с Данте. Какие хорошие родители не желают своей дочери встретить порядочного мужчину, влюбиться и выйти за него замуж? Моя родители хотят, чтобы у меня было все то, что есть у них.

— Моя девушка просто не имеет права грустить сегодня и портить настроение мне накануне Рождества, — чокается со мной Делмарр.

— Так лучше? — выпрямляю я спину.

— Ты здесь единственная девушка в платье из золотого ламе.[23]

— В прошлом году все были в таких, — говорю ему я.

Когда мы с Рут увидели эту ткань, то я решила сделать из нее платье модели прошлого года.

— Но ты определенно выделяешься из всех. Мне кажется, словно я пришел сюда с самой Батшебой.[24] Ты словно кукла из витрины «Мэйси», и все фонари смотрят только на тебя.

— Прошу прощения, — говорит за моей спиной знакомый голос. — Делмарр, как поживаешь?

Я поднимаю глаза, но мне тяжело смотреть, потому что джентльмен стоит в ярком свете прожекторов, укрепленных над сценой. Я прикрываю глаза рукой. Это незнакомец моей мечты из «Украшений для дома». Он! Не верю своим глазам! Я так много о нем сегодня думала, что, наверное, внушила ему появиться здесь.

— Лучше всех, если не считать Кларка Гейбла, — встает Делмарр и пожимает ему руку. — Мистер Тальбот. Джон, позвольте мне представить мою спутницу Лючию Сартори. А это ее родители, мистер и миссис Сартори.