Джоан Коллинз - Лучшее эфирное время

– Зачем? Мне это совсем не нужно. Если хочешь знать, я это все ненавижу.

Нет, думала на самом деле Розалинд, вот когда она станет Мирандой, тогда уж окунется в светскую жизнь. А пока она лежала в неприбранной огромной кровати, заваленной апельсиновыми корками, газетами, маникюрными принадлежностями, среди разбросанных подушек, хранящих следы ее не снятого на ночь грима. Она попыталась было начать маникюр, но отбросила эту напрасную затею – по каналу «z» начинался интригующий фильм. Свернувшаяся клубочком, как котенок, со смаком вгрызаясь в апельсин, Розалинд была совсем не похожа на ту диву, которая сводила с ума всю Америку – и Северную, и Южную. Несколько раз звонил телефон, но ее это не волновало. Для чего же она держит такой штат прислуги?

Роза, ее горничная и родная тетка, которую уже пару раз Розалинд увольняла, уважительно постучала в дверь.

– Что тебе надо? – раздраженно рявкнула Розалинд, взгляд ее был прикован к профилю Монтгомери Клифта, который в этот момент прижимал к груди Элизабет Тейлор.

– Роr favor, senorita, – несмотря на родство с Розой, Розалинд настаивала на почтительном обращении.

Роза вошла в спальню с подносом из слоновой кости – подарок восточного обожателя, на котором был сервирован поздний завтрак Розалинд: huevos rancheros[8] под горячим соусом, домашнее печенье «Орео» и «диет-кола».

– В чем дело? – вздохнула Розалинд, не отрывая взгляда от парочки на телеэкране. Крупным планом камера скользила по их возбужденным лицам. – Если бы только меня могли так снять, – мечтательно произнесла она и вдруг вспомнила о своих новых снимках, которые она сделала специально для роли Миранды.

– Звонили из службы охраны, – Роза перевела дух, поставив тяжелый поднос. – Они говорят, было несколько неприятных звонков.

– Ну и что? – огрызнулась Розалинд. – Я звезда, и у меня могут быть не только обожатели. – Ее глаза неотрывно следили за экраном.

Роза выглядела испуганной.

– Но, senorita, они говорят, что э-этот человек, он хочет убить вас. – Ну вот, она и сказала это.

Она выполнила свой долг перед этой толстой коровой. Ешь свои «Орео» и huevos rancheros, puta, и нагуливай еще три лишних фунта.

Розалинд выпила кока-колу прямо из банки, не обращая внимания на стакан, который Роза оставила на подносе, следуя инструкциям хозяйки. Она ненадолго отвлеклась от телевизора – ровно настолько, чтобы полюбоваться дымящейся тарелкой с яйцами.

– И кто же он, этот человек?

– Там, в охране, они ничего не знают. Они хотели только предупредить вас. Может быть, нам стоит сообщить в полицию? Похоже, что это какой-то сумасшедший. Он звонит уже шестой или седьмой раз.

Розалинд опять пожала плечами.

– Обычный псих, не волнуйся. – Она вновь отвернулась к телевизору в надежде увидеть Лиз и Монти, но на экране уже показалось молодое пухлое лицо Шелли Винтерс.

– Но мисс Анжелика, она уже ушла, и я сегодня вечером ухожу к внуку. Вы уверены, что не боитесь оставаться здесь одна? – На самом деле Розу это совсем не беспокоило, но она не хотела быть уволенной за недостаточную заботу о хозяйке.

– Да, да, да, – с нетерпением ответила Розалинд, черпая ложкой яйца. – А теперь уходи, Роза, оставь меня одну. Я хочу расслабиться. Могу я когда-нибудь расслабиться, черт возьми?

Роза молча вышла, проклиная про себя толстую корову. Ну и свинья. Розе приходилось довольно тяжело, когда Розалинд принимала по двое-трое мужчин за неделю и по полдня валялась в постели, стеная и охая, как сучка во время течки; но теперь с мужчинами было покончено, а вместо них появилась очаровательная, юная, невинная Анжелика – надолго ли, одному Богу известно. Теперь Розалинд еще дольше валялась в постели, и ее стоны были не такими безумными, а более походили на мурлыканье сытой кошки.

Роза знала, чем они занимались. Сгорая от любопытства, однажды днем она прокралась по лестнице к спальне и прильнула опытным глазом к замочной скважине. Поначалу было трудно понять, что происходило за дверью; но, присмотревшись, она догадалась, что две женщины, уткнув лица в самые интимные места друг друга, жадно лизали и целовали их. Казалось, они не пропустили ни одной щелочки, и их тела, блестящие от пота, содрогались в бесконечном оргазме. Розе доводилось лишь читать об этом в испанском журнале «Космополитэн», который любила хозяйка, и увиденное настолько потрясло бедную женщину, что понадобилось принять внушительную дозу бренди, чтобы вернуться к домашним делам.

Ее хозяйка была помешана на сексе, в этом не было никаких сомнений. Сексуально помешанная шлюха. Роза никак не могла понять, что находила в ней публика.

На другой день Розалинд была вне себя от счастья. Ей удалось это! Она попадет на пробы! В числе пяти-шести самых известных в Голливуде актрис. Фотографии сделали свое дело. Все-таки она гениальна, как, впрочем, и фотограф.

Ошалевшая от радости, она гарцевала по спальне, мысленно планируя свой туалет, в котором появится на ланче в «Ма Мэзон». Это будет ее торжеством. Триумфом, изящным и дерзким, над такими звездами, как Сисси Шарп, которая – Розалинд знала это из тайных источников – все еще не была включена в список претенденток на роль, но отчаянно пыталась туда пробиться.

Розалинд была в раздумьях, не зная, на чем остановить свой выбор: на костюме от Адольфо из серого шелка – стиль деловой вашингтонской женщины, или новой модели Ива Сен-Лорана – красном болеро с кремовой шелковой блузкой и юбкой. Пожалуй, пуговицы из горного хрусталя смотрелись несколько вызывающе для полуденного мероприятия, так что Розалинд отвергла оба наряда и решила вернуться к своему стилю. В конце концов, он принес ей миллионы. Она набросила на себя хлопчатобумажное крестьянское платье в оранжево-белую полоску, с открытым плечом, нацепила несколько ниток кораллового бисера и широкополую соломенную шляпу, украшенную весенними цветами.

В холле при выходе она воткнула за ухо цветок белой гардении и, весело крикнув: «До встречи, Роза!», впрыгнула в свой красный автомобиль с открытым верхом и помчалась вниз, вдоль каньона Бенедикт, в сторону Мелроуза.

Человек в зеленом «шевроле» следовал за ней.

«Ма Мэзон» в солнечную пятницу раннего июня был полон. За круглым столом в центре ресторана во внутреннем дворике сидели «мальчики». Хотя состав действующих лиц менялся каждую неделю, сегодня присутствовали главные герои. Ричард Харрел, пришедший в себя после тяжелой ночи любви с Дафни, эффектно смотрелся в коричневом блейзере и коричневато-бежевой рубашке от Кардена с белым воротником и коричневым шелковым галстуком. Его туалет выгодно оттенял белоснежные волосы и глубокий загар. Ричард чувствовал себя довольно неплохо. Дафни обычно оказывала на него омолаживающее действие. Фрэнк Тилли потчевал собравшихся веселыми историями, изображая ужимки и гримасы главного героя своей новой популярной мыльной оперы, поставленной на радио.