Джун Зингер - Съемочная площадка

— О Господи, Баффи, ну какая любовь! У нас с Поли просто отношения. На какое-то время… В мире сейчас происходит не пойми чего… Все кругом меняется и еще это… — как они там ее называют — культурная революция. Ты просто отстала от времени. Ты живешь в прошлом десятилетии, как любимые кинозвезды Поли. Я согласилась только поехать с ним в Нью-Йорк. Я не давала ему никаких обязательств и обещаний. Он просто хочет помочь мне сделать карьеру и добиться успеха.

— Ну да, — пробормотала я, — только он просто безумно любит тебя.

— Это он так говорит. — Она встряхнула головой. — Но кто знает? Мужчины такие коварные. Может быть, он просто хочет использовать меня в своих интересах.

— Я этому не верю, да и ты тоже. Он просто с ума по тебе сходит.

— Так же, как и Тодд по тебе?

— Как мы с Тоддом друг по другу.

— Но ведь ты спишь с Тоддом. А я не разрешаю Поли даже прикасаться к себе… в смысле лапать.

— Ты хочешь сказать, что едешь с Поли в Нью-Йорк и собираешься жить с ним в одной квартире, но не спать с ним?

— Ты же знаешь, как я отношусь к девственности. Но я посмотрю, меня нельзя назвать косной. Может, буду, а может, и нет! — засмеялась Сюзанна, тряхнув своей золотисто-рыжей гривой и щелкнув длинными пальцами. — Будь уверена — я сделаю все, что необходимо. Но, вообще-то, не вижу никаких проблем. Поли — такой лапочка.

Итак, Сюзанна намеревалась уехать с Поли, а Говард и Сьюэллен собирались пожениться. Она уже заканчивает университет, а Говард успешно работал в Цинциннати. Он был помощником управляющего страховой компании (консервативная часть Сьюэллен верила в страхование). Сьюэллен же собиралась работать инструктором по плаванию в том же молодежном лагере, где работала прошлым летом (она считала, что плавание — это лучший вид спорта), а осенью собиралась преподавать в начальной школе. После года стажировки она надеялась получить постоянное место в школе, и к тому времени они с Говардом уже смогут внести первый взнос за собственный дом где-нибудь в пригороде (возможно, что-нибудь в колониальном стиле). Затем через несколько лет, скорей всего через четыре года, она заведет первого ребенка, бросит работу и посвятит себя семье. Разумеется, она будет воспитывать детей по книжке доктора Спока, поскольку у нее с доктором одинаковые взгляды.

Итак, Сьюэллен уехала к Говарду, навстречу своей свадьбе, спокойствию и стабильности, и я лишь могла ей пожелать всего самого-самого лучшего. А Сюзанна отбывала в Нью-Йорк навстречу своей славе и удаче, и ей я тоже желала всего самого-самого лучшего. А то касается меня, то я не променяла бы своего Тодда ни на что на свете — ни на спокойную и размеренную жизнь Сьюэллен, ни на стремление Сюзанны достичь необыкновенных вершин, будь то в Нью-Йорке или даже в Голливуде.

9

Церемонию бракосочетания Говарда и Сьюэллен в саду тети Эмили проводили и пастор, и раввин реформаторского крыла. Многие из гостей более старшего поколения никогда и не слышали о подобных вещах — о церемонии, где бы сочетались обе веры. А затем, словно этого было мало, чтобы удивить гостей, Говард и Сьюэллен произнесли клятву собственного сочинения. Разумеется, гости отнесли все эти странности за счет радикализма шестидесятых, что было довольно забавно, поскольку, если не считать увлечений Сьюэллен, они с Говардом были традиционны во всем, особенно в том, что действительно имело значение.

«Дети-цветы», — посмеивался кто-то из гостей. Это было совсем неплохо. Мне даже нравилось думать о Сьюэллен как о «дитя-цветке». Кто-то сказал «хиппи», и это действительно было смешно. Сьюэллен никогда в жизни не ходила босиком, кроме одного раза, когда сильно натерла ногу; да и Говард тоже. Они оба были очень аккуратными и чистоплотными, а волосы Говард носил лишь чуть длиннее обычного.

Что же касается волос Сьюэллен, я где-то раскопала свадебную фотографию Грейс Келли, и мы причесали мою сестру так же: с большим шиньоном, в который был вплетен жемчуг (никто не мог отрицать, что Грейс была и красива, и консервативна по своей природе), но почему-то Сьюэллен с прической Грейс была больше похожа на Дорис Дей — Дорис с шиньоном, в который был вплетен жемчуг — такая же твердая, спокойная и милая, как она, и в ней также чувствовались все старомодные добродетели.

Я была подружкой невесты, а Тодд шафером, и я вместе с Сьюэллен размышляла над словами брачной клятвы.

— Я знаю, что хочу сказать, — говорила мне Сьюэллен, — и знаю, что хочу услышать от Говарда, но, может быть, ты придумаешь, как это выразить, лучше меня.

— А что, если начать так: ты берешь Говарда за руку и просто говоришь: «Я люблю тебя, Говард»? А затем Говард берет тебя за руку и отвечает: «Я люблю тебя, Сьюэллен».

— Прекрасно, — сказала Сьюэллен. — Мне очень нравится.

Сьюэллен была совершенно спокойна, ничуть не нервничала, как впрочем и всегда, когда делала то, что надо. Во время всей церемонии она не спускала глаз с Говарда, а тот улыбаясь смотрел на нее. Я смахнула несколько слезинок, а Тодд плакал во время всей церемонии. Мой сентиментальный герой.

Затем Сьюэллен с Говардом отправились в свадебное путешествие в лагерь в Йеллоустонский парк (они уже давно мечтали туда съездить), а мы с Тоддом вернулись в Колумбус, чтобы работать все лето. И я думала о том, что осенью из нашей четверки останемся только мы с Клео. Мы были как пять негритят, затем Кэсси вернулась в Калифорнию, и нас осталось четверо. В этом году мы потеряли еще двух негритят, и теперь нас осталось двое.

В то лето я получила письмо от Кэсси, в котором она сообщала, что встречается с одним человеком по имени Дуглас Фенвик. Он адвокат.

«Мама очень довольна, — писала Кэсси. — Дуглас, кроме того, что очень хорош собой, обладает всеми качествами, которые нравятся маме. Он принадлежит к англиканской церкви, из прекрасной семьи и работает в одной из самых известных фирм Лос-Анджелеса. Он член Калифорнийского клуба и прекрасно играет в теннис (теннис — это одно из многих, что нас связывает). И он, и мама верят в одно и то же: в наследственность, положение, филантропию…»

Мне показалось, что Кэсси совершенно не была увлечена этим Дугласом Фенвиком и что она, как обычно, делает то, что нравится ее матери, а не ей самой.

Я вздохнула и продолжала читать.

«Одновременно я продолжаю ходить на занятия и буду заниматься все лето. История искусств и тому подобное, все это не так страшно, но ужасно скучно. Осенью я собираюсь начать заниматься в театральном училище, но постараюсь не говорить об этом маме. Я знаю, что это нехорошо, но так будет намного легче…»