Дж. Натан - С появлением Дрю

— Я тоже не видел твоих посетителей.

Он не потрудился взглянуть на меня. Его взгляд следовал за маленькой девочкой, за которой по лужайке зигзагом ходил мужчина.

— Не думала, что ты обращал на это внимание.

— Когда находишься здесь достаточно долго, замечаешь подобные вещи.

Я повернулась к нему, но он по-прежнему не смотрел на меня.

— Мне следует переживать, что поздно ночью ты бродишь по темным коридорам?

— Я большой мальчик и могу постоять за себя.

Я рассмеялась.

— Я говорю о себе и других людях, которых ты преследуешь. Это немного жутко.

Дрю рассмеялся низким гортанным смехом, сдерживаясь по какой-то причине.

— Ну, просто знаешь… — я понизила голос, словно посвящала его в огромную тайну. — Моя лучшая подруга, Логан, останавливает себя в порыве видеть меня каждый день. Чего не делают мои родители, потому что находятся за границей.

Наконец, он перевел свой взгляд на меня.

— Где они?

— Спасают китов.

— Серьезно?

— Ага. И Логан была бы здесь чаще, если бы не зубрила для финальных экзаменов. Ей нужно сдать хвосты, так как она почти вылетела за неуспеваемость и не закончит вместе со мной.

— Ты выпускаешься? — спросил Дрю, будто такое никогда не приходило ему в голову.

Я кивнула.

— Двадцатого.

— Да? Я тоже.

«Другой» Дрю не упоминал, что в Дьюке и Университете Северной Каролины выпуск в один день.

— Ты чувствуешь себя настолько хорошо, чтобы сдавать экзамены?

Он покопался в пакетике и вытащил пару липких червей.

— Мои преподаватели уже выслали задания на дом.

— Одно из преимуществ быть спортсменом?

— Одно из преимуществ быть спортсменом-звездой, — Дрю не хвастался. Как раз наоборот. Он этого сторонился.

— Поистине золотой мальчик, да? Я должна склонить голову?

— Отвали.

Я улыбнулась.

— Тебе напомнить? Это ты преследуешь меня.

Он закинул в рот еще одного червяка.

— В твоих мечтах.

— Неа. Не могу сказать, что вижу тебя там.

Слишком часто.

Дрю склонил голову набок, в его глазах отразилось сомнение.

Ублюдок.

— Ну, так какой у тебя план, когда выберешься отсюда? — спросила я.

Он прищурился, и его слова прозвучали неуверенно.

— Что ты имеешь в виду?

Я пожала плечами.

— Твои планы после выпуска, — я задумалась, хочет ли «этот» Дрю продолжать играть в профессиональный футбол. Но как я могла спросить об этом, не афишируя, что знаю больше, чем делаю вид?

— По правде, я не уверен, — признался он. — У меня будет диплом по физической терапии.

— Ты этим хочешь заниматься?

Он кивнул.

— Довольно много физиотерапевтов возвращали меня на поле после травм. Я хочу оправдать это, — он, должно быть, увидел восхищение в моих глазах, поэтому больше ничего не сказал.

Возможно в «этом» Дрю больше жесткости. Нетерпимости. Грубости.

— А что с тобой? — он все еще смотрел на меня.

— Насколько будет смешно, если я скажу, что стану репортером?

Дрю усмехнулся и его взгляд стал подозрительным.

— Я, правда, не знаю. Я должна была участвовать в Олимпийских играх, — я выпятила нижнюю губу, размышляя. — А теперь, не имею понятия.

— Олимпийские игры? — он был потрясен, словно не слушал меня, когда я бормотала об этом в его же палате, пока он молчал. — В каком виде спорта?

Я посмотрела на свои ноги.

— 800-метровая дорожка.

— Чеееерт.

— Ага.

Я не была уверена, скажет ли он что-нибудь еще. Ну, реально? Что тут можно сказать? Но он спросил:

— Так что теперь?

Я пожала плечами.

— Не имею понятия. Мой план «Б» — отстой.

— Почему это?

— Мой тренер учил меня концентрироваться исключительно на медали, а не на том, что будет потом. Он говорил, что это испортит все, к чему я стремлюсь.

Дрю кивнул, явно понимая, о чем я.

— Что ж. Есть идеи, чем может заняться специалист по коммерции, который никогда не хотел становиться специалистом по коммерции?

— Думаю, заняться можно тем, к чему лежит душа.

— Ага, — я замолчала, когда перевела взгляд на слегка раскачивающиеся деревья. — Что, если я хочу заниматься бегом?

— Значит им и займись.

Я посмотрела на ноги.

— Ты говоришь так, будто это легко.

— Нет. Нелегко. Но у тебя есть сила воли.

— Кто сказал?

Он пожал плечами.

— Просто мне показалось, что я должен был сказать что-нибудь оптимистичное.

Откинув голову, я рассмеялась. Таким смехом, от которого трясутся плечи, а из глаз текут слезы. В этом смехе вылилось все — разочарование, гнев, одиночество — и ощущения были просто невероятные. И даже еще лучше, потому что это было благодаря Дрю.

— Ты пытаешься приободрить меня?

Дрю сопротивлялся, чтобы не улыбнуться.

— Возможно.

— Вау. Что-то довольно далековато до засранца.

Он захохотал.

— Оу, я могу быть и таким.

— Не придуривайся.

Серые облака закрыли солнце, и я задрожала от легкого прохладного ветерка. Но на этот раз, я не спешила убегать от Дрю. Мы сидели в дружественной тишине, наблюдая за колышущимися листьями, пока пациенты и посетители постепенно растворялись в здании.

Перенесенная Дрю кома не выходила у меня из головы. Его частые перепады настроения и раздвоение личности могут кого угодно довести до припадка. Это вызвано комой, или он, в самом деле, такой? Эйвери подтвердил, что Дрю сложный. Рискнуть и спросить его об этом, и тем самым вернуть «холодного Дрю»? Это так важно знать? Прямо сейчас?

— Хочешь пообедать? — голос Дрю вытянул меня из моей нерешительности.

Я посмотрела на него, удивленная неожиданным приглашением.

— Мои сладости недостаточно хороши?

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Не настолько, если хочешь вернуться на дорожку.

— Так ты беспокоишься обо мне?

Он пожал плечами.

— Ты же беспокоишься обо мне.

— «Беспокоюсь» неправильное слово, — рассудила я. — Терплю. Выношу. Возможно, сочувствую.

Как будто последние несколько минут никогда не наступали, глаза Дрю потемнели, черты лица ожесточились, и противная недовольная гримаса скривила его губы.

— Мне не нужна твоя гребаная жалость.

Все мое тело содрогнулось.

— Что?

Он покачал головой, вскакивая на ноги.

— Даже не знаю, почему я вообще беспокоился.

— Ты беспокоился? — зарычала я, с трудом сдерживая свой гнев. — Ты что, издеваешься? Это мне приходится выносить большую часть твоей херни, так как я единственная, с кем ты говоришь! — костяшки мои пальцев побелели, когда я схватилась за колени. — Если кто и не должен беспокоиться, так это должна быть я!