Пенни Винченци - Злые игры. Книга 2

— Извините, — перебил Макс, — мне надо в туалет.

Он почти бегом добежал до туалета, и там его вырвало. Он долго сидел на крышке унитаза, и по щекам его текли слезы. Так вот кем была его мать. Шлюхой. Изображала стриптиз на попойках, плясала в барах, бросала семью на целые недели, чтобы поплавать на яхте со всяким богатым дерьмом. И каждый раз возвращалась такая спокойная, вся из себя леди, и делала вид, будто занималась отделкой чьих-то домов.

Наконец он заставил себя вернуться назад.

— Извините. Должно быть, что-то съел. Не будете возражать, если мы продолжим утром?

— Конечно. А с тобой все в порядке? Выглядишь ты, прямо скажем, не очень. Знаешь, давай-ка я провожу тебя до гостиницы.

— Ничего, все в порядке. — Даже в том состоянии, в котором он находился, Макс отметил про себя, что Соамс-Максвелл, по крайней мере, способен на проявления доброты и заботы. — Честное слово. Но утром хорошо бы продолжить, уже с именами, датами и всякими подробностями.

— Обязательно. Спокойной ночи, Макс.

— Спокойной ночи, сэр.

— Зови меня Томми. Меня все так зовут.

Глава 29

Вирджиния, 1966

— Зовите меня Томми. Меня все так зовут.

Он смотрел с высоты своего роста на эту изумительно красивую женщину, улыбавшуюся ему с причала, высокую, изящную, темноволосую, бесспорно принадлежавшую к высшему обществу, одетую в широкие белые брюки и свитер в белую и темно-синюю полоску.

— Хорошо… Томми.

— Я сказал Вирджинии, что она может на денек поехать с нами. — Одна рука Теда Фрэнклина лежала на плече этой женщины, другой он обнимал свою очередную подружку, самое последнее открытие Голливуда и предмет тамошних восторженных пересудов, Кристен де Винтер. — Она осталась в одиночестве. Приехала вместе с Майком Хэлстоном, а он отправился готовить какой-то репортаж.

— Ну и прекрасно, — отозвался Томми. — Я так очень рад. — Он говорил искренне. Ему не нравилась Кристен, ее глупость раздражала его, а Тед держался с ней так, словно она была одновременно и Эйнштейном, и царицей Савской.[34] Теперь же приятно будет провести денек в обществе человека, на первый взгляд вроде бы близкого ему по духу.

— Спасибо, я тоже очень рада. — Говорила она с заметным английским акцентом. — Я схожу возьму купальник?

— Если хотите. Мы обычно купаемся прямо так, — ответил Томми, широко ей улыбаясь.

— О господи! Наверное, не стоило мне приезжать.

— Конечно же стоило. Идите берите, если в нем вы будете чувствовать себя лучше. Вы в «Пирс-хаусе» остановились?

— Да. Можно мне прихватить шампанского или чего-нибудь в этом роде?

— Безусловно можно.

Возвратилась она через десять минут, таща за собой большую белую сумку; она улыбалась, счастливая, как ребенок.

— Это такое удовольствие. Люблю яхты.

— Для меня тоже удовольствие, — улыбнулся в ответ Томми.

Они отчалили и направились к рифам.

— Хотите понырять в маске?

— Ой, да, очень!

— Тед? Кристен?

— Нет, спасибо. Мы понаблюдаем за вами и поэкономим силы.

— Лучше наденьте безрукавку, а то спину сожжете под таким солнцем, — посоветовал Томми Вирджинии.

— Я бы надела, но у меня нет, — ответила она. Потом вдруг широко улыбнулась. — После того что вы говорили чуть раньше, безрукавка кажется уже неуместной.

— Ну, когда просто купаешься, это совсем другое дело. Я вам дам свою, держите.

Он дал ей майку-безрукавку, маску и дыхательную трубку; она скользнула в воду.

— Плывите за мной, — позвал он, — я тут знаю очень красивые уголки.

Томми нырял возле этого рифа уже, наверное, сотню раз, но неизменно поражался ярким краскам, удивительной тишине и спокойствию прекрасного подводного мира, добродушным, причудливо окрашенным рыбам и восхищался ими словно впервые.

— А что это жжется? — спросила Вирджиния, внезапно вынимая изо рта раструб дыхательной трубки. — Такое ощущение, словно в меня одновременно впиваются тысячи иголок.

— Микроскопические медузы. Они безвредны. Наверное, у вас очень чувствительная кожа. Я ничего не ощущаю.

— А я ощущаю, и очень, — рассмеялась она. — Я как принцесса из сказки — чувствую все. Тут изумительно. Даже несмотря на медуз.

Потом они лежали и загорали на палубе. После минутных колебаний она последовала примеру Кристен и тоже сняла верхнюю часть купальника; груди у нее были поразительно белые, соски темные и очень большие. Томми остался в плавках.

— Вы извращенец, — поддразнила она. — Меня уверяли, что тут будут одни нудисты.

— Член боюсь сжечь, — ответил Томми, — он у меня очень чувствительный.

— Как моя кожа.

— Похоже, они созданы друг для друга. Хотите что-нибудь выпить?

— Лимонад у вас есть? Ой, да, я же захватила шампанское, — спохватилась она, раскрывая свою белую сумку. — И фрукты.

— Прекрасно. А вы сами шампанское разве не будете?

— Нет, я не пью.

— Совсем?

— Совсем.

— Ну, мы тут пьем все. А вы не возражаете, если мы будем пить ваше шампанское?

— Конечно нет. Я его для этого и взяла.

Томми позвал стюарда; тот работал у него уже много лет, это был невысокого роста, похожий на обезьянку человечек из Танжера. Жил он круглый год на яхте независимо от того, использовалась она или нет, и выполнял обязанности уборщика, повара, посыльного, дворецкого. Звали его просто Джей,[35] и, по его словам, другой семьи, кроме яхты и Томми, у него не было. Томми всегда подозревал, что Джей скрывается от полиции, но никогда ни о чем его не расспрашивал: Джей был отличным работником, и Томми вовсе не хотел потерять его.

— Расскажите-ка нам немного о себе, — обратился к Вирджинии Тед Фрэнклин. — Как получилось, что вы сюда приехали с Майклом?

— Ну, он мой очень старый знакомый. Я как-то была в Нью-Йорке, он сказал, что его дом тут стар и нуждается в перестройке, а я специалист по интерьерам, вот я и приехала, посмотрела все, что мне было нужно, сделала наброски и заметки и теперь жду его, чтобы вместе ехать назад.

— И когда вы должны уезжать?

— Послезавтра.

— Ага. А откуда у вас английский акцент? Очень приятный, кстати.

— Наверное, от долгой жизни там. С мужем.

— Так, значит, вы замужем?

— Да.

— И как его зовут?

— Александр. Александр Кейтерхэм.

— И он не возражает против того, чтобы вы одна отправлялись на яхте со всякими беспутными типами? — спросил Том.

— Он в Англии.

— А-а.

— Но нет, мы не в разводе, — сказала она, улыбаясь. — Мы ведем… очень сложную жизнь.