Френсис Дэвис - Таинственный Восток

— Должно быть, все сошли с ума от жары. Ты знаешь, что мы главная тема колонок в газетах? Постоянные компаньоны, как они говорят.

— Потрясающе, — согласился Эрик. — Ты вдруг стала общественным достоянием, как поп-певица.

Дверь лифта раздвинулась, и их встретил телохранитель.

— Нам лучше бегом, — сказал он, весь уже в напряжении. Телохранитель был ниже Карен, но его плечи были настолько широки, что он едва бы прошел в дверь. — Держитесь за мной и ни в коем случае не останавливайтесь.

Эрик взял Карен за руку, и они рванули из дверей, пробиваясь сквозь орущую толпу зевак. Автомобиль затормозил возле них, так что они очутились точно возле задней дверцы.

— Так мне больше нравится, — сказал Эрик, вытягивая в машине свои длинные ноги в сапогах.

— Хм-м… — согласилась она. — Хоть их не слышно. Ненавижу эти вопли. Посмотри, какие чудесные цветы. — Она указала ему на серебряные вазы у дверцы. — И эта кожаная обивка пахнет так сексуально, что аромат можно разливать по бутылкам.

Эрик нагнулся, чтобы закрыть стекло, отделяющее салон от водителя, а Карен поудобнее откинулась на спинку сиденья, кожаная обивка которого на ощупь была как живая. Эрик обнял ее за плечи.

. — Дорогая, — сказал он мягко, — я испытываю изумительное чувство. Чувствую себя, словно… словно… — Он сделал паузу, не находя слов.

— Эрик! Я знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже это испытываю. Как будто я могу ощущать каждый дюйм твоего тела… словно ты уже сжимаешь меня в своих руках… но ведь мы едва касаемся друг друга.

— Очень странно, — пробормотал он. Его грохочущий баритон опустился до баса-профундо.

— Поцелуй меня! — попросила она и жадно потянулась к его губам, а он страстно сжал ее в объятиях. Это был один-единственный поцелуй, но он длился всю дорогу до «Пьер-Отеля».

Стеклянная перегородка опустилась, и телохранитель крикнул:

— Пора!

И сломя голову они кинулись к спасительному холлу по проходу, образованному в толпе двумя рядами полицейских.

— Ну его к черту, этот прием, — сказал Эрик, тяжело дыша, — пойду сниму нам номер. Если я не займусь с тобой любовью в ближайшие пять минут, то не отвечаю за последствия.

— Я знаю, я точно знаю, что ты имеешь в виду. Иди. — Но она не могла отпустить его. — Еще один поцелуй.

— Никогда ничего подобного не чувствовал раньше. Жди меня здесь.

— Я тоже не испытывала ничего подобного. Поспеши! — подтолкнула она его, ущипнув там, где, как она надеялась, никто не сможет увидеть синяк.

Эрик помчался по степенному холлу, словно голенастый кролик.

— Мисс Сингх! — вдруг раздался чей-то дружелюбный голос прямо рядом с ней. — Что вы здесь делаете? — Это был Харви, служащий из агентства, ведущий дело «Блю Бутс». — Мы ждем вас внутри.

И он так крепко стиснул пальцами ее руку, что она решила, что ей угрожает нарушение циркуляции крови на месяц.

— Но я не могу, — воскликнула она, — я имею в виду, не сейчас. Харви сиял:

— О, о мистере Сондерсене можете не беспокоиться. Мистер Блю сам представляет сейчас его гостям. Идемте сюда…

И она увидела, как Эрика по холлу волочит к месту приема целый взвод менеджеров компании «Блю». Он повернулся в дверях, и она поймала его взгляд. Эрик выглядел так, будто кто-то только что убил его собаку.

Разочарованная, она последовала за Харви, который ввел ее в толпу, где только один человек не носил сапоги «Блю Бутс» — женщина, у которой одна нога была в гипсе. В ее руке откуда-то появилась выпивка. Это была ее выпивка. В прошлом месяце все пили из высоких стаканов розоватую, с фруктовым запахом бурду, названную «Индира Слинг»[22] — одна унция тернового джина на высокий стакан содовой, сок из половины лайма и несколько капель вермута. Карен потеряла Эрика из виду, пыталась, но не могла его разыскать. Она хотела обойти весь зал, чтобы найти его, но Харви представлял ей все больше и больше людей. К ней подошел с приветствием и сам мистер Блю. Безостановочно вспыхивали блицы. Она вынуждена была оставить автограф «Индира» на страничках записных книжек, визитных карточках, на обороте долларовых банкнот, на шести манжетах рубашек и на одной гипсовой повязке.

Потом она увидела Эрика, его взлохмаченные золотые волосы возвышались над всеми лысыми или тщательно причесанными головами. О, как ей хотелось запустить руки в гущу этих волос! О, как она хотела… И тут она заметила, что он отчаянно семафорит у боковой двери с надписью «Только для персонала». Заметив, что она уловила его сигнал, он открыл дверь и исчез за ней. Несколько секунд хватило, чтобы ускользнуть от Харви и пробиться сквозь толпу к этой двери. Она присоединилась к Эрику на лестнице.

— Дорогая, — прошептал он, прижимая ее к себе, — как ты себя чувствуешь?

— Чудесно и непонятно! Поцелуй меня, дорогой! — Они целовались с такой страстью, словно в последний раз. — Ты достал номер? — задыхаясь, спросила она. — У тебя есть ключ?

— У них нет ни одного свободного номера! — простонал он. — Можешь себе представить? Из-за какой-то там конференции.

— Тогда ко мне, быстро! — хихикнула она. — А то, похоже, меня просто захлестнут волны. — И ее переполнило столь сильное желание, что она прильнула к нему, чтобы хотя бы коснуться его. Бывают отливы и…

— Приливы! — закончил он, жадно целуя ее рот. — Помчались!

Они прогромыхали каблуками сапог по лестнице, миновали зеленые служебные коридоры, пока наконец не нашли выхода на улицу. Через несколько мгновений они уже были в такси и ехали на ее квартиру. Они обнимались так страстно, как только позволяли законы поведения в общественном транспорте.

Он оторвал свои губы от ее рта:

— Сколько минут еще ехать? Она выглянула в окно:

— Может быть, четыре минуты или пять. Поцелуй меня! Он застонал:

— Я уверен, что мы уже едем десять минут. Водитель, нельзя ли побыстрее?

— Сожалею, приятель. Почему бы вам не начать отсчитывать всех президентов?

— Но я не знаю всех ваших президентов! — Эрик закрыл глаза и, держа ее за руку, хриплым шепотом начал: водород, гелий, литий, бериллий…

— Что ты бормочешь?

— Те! Я пытаюсь вспомнить периодическую таблицу: углерод, азот, кислород…

Когда он добрался до меди, они подъехали к дому. Эрик сунул водителю комок кредиток, и они помчались к лифту.

— Перестань подталкивать меня, — взмолилась она, — я и так никак не попаду ключом в замочную скважину.

Оказавшись внутри, он прижал ее к двери, прижался к ней всем телом, его руки спешили и требовали ответа. Наконец и она запустила пальцы в его густые, взъерошенные волосы, сжавшись отчаянно в ответной дрожи. Она уже чувствовала себя на пике страсти, хотя знала, что они находятся еще только у подножия. Ее разум помутился от тех ощущений, что должны были прийти на настоящем пике. Она почувствовала, как его пальцы расстегивают ремень на ее джинсах.