Фиктивный бывший и кот в придачу - Анна Варшевская

вот только Князев сам прижимается ко мне с такой силой, что мы с ним, кажется, сейчас просто дверь выломаем. И дышит так, как будто только что марафон пробежал.

- Еще раз поцелуешь меня без разрешения… и я тебя укушу! - собираю в кучку остатки своих мозгов и упираюсь в грудь мужчине руками, старательно отталкивая его от себя.

- Надо же, на «ты» перешла наконец, - ухмыляется хирург. - Можешь и не рассчитывать! Не поцелую! Пока сама не попросишь!

- Не дождешься! - парирую, пытаясь удержаться на ногах и шаря в сумочке, отыскивая ключ.

- Не это ищешь? - он приподнимает колечко с двумя ключами, и я только тогда вспоминаю, что отдавала их ему, чтобы он мне одежду принес.

Выхватываю из рук хирург звякнувшую связку и торопливо вставляю нужный ключ в замок.

Сердце колотится, колени трясутся, ноги подкашиваются… я одновременно и злюсь, и почему-то мне обидно непонятно из-за чего, а еще до сих пор ощущаю на своем теле крепкие мужские руки… И от понимания того, что он это все делал только из-за своих каких-то соображений и ради поддержания видимости фиктивных отношений, хочется поорать или поплакать… или разбить что-нибудь об его голову!

- Агата, - зовет меня Князев, когда я уже переступаю порог и собираюсь захлопнуть дверь.

- Ну что еще? - раздраженно оборачиваюсь на мужчину, который делает шаг назад и сует руки в карманы.

- Спасибо.

Хлопнув глазами, растерянно смотрю, как он, кивнув мне, разворачивается к своей квартире.

- Отдохни, выспись, - слышу негромкое. - Я тебе вечером напишу.

С трудом подобрав челюсть, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной - теперь уже изнутри.

Что за человек?! Ничего с ним понять не могу…

То он ядовитый, как гюрза, то строгий, то прикрывает меня перед пациентами, то…. касаюсь пальцами распухших и немного саднящих от сумасшедших поцелуев губ.

Если бы я была чуть больше уверена в себе, то сказала бы, что фиктивную невесту так не целуют!

Хотя червячок внутри так и точит, гундя занудным голосом, чтобы я не брала всякую чушь в голову. Попалась просто в удачный… или неудачный момент под руку.

- Скорее уж под губы, а не под руку! - ворчу себе под нос ехидно, а потом вздыхаю.

Эх, когда-то я думала, что влюблена в своего соседа, мальчишку с лучистым взглядом и задиристым характером. А теперь этот мальчишка мой начальник и одновременно фиктивный жених. На каком своем жизненном повороте я, блин, свернула не туда?!

Плюхаю на тумбочку в коридоре сумку и только тут вспоминаю, что одежда, в которой я ходила на работу, осталась в ванной у Князева. Дергаюсь было, но машу рукой. Черт с ней. Ничего такого там нет, потом заберу.

Адреналин, который помогал держаться на ногах рядом с Романом и его матушкой, начинает выветриваться, накатывает усталость. Плюс меня еще и накормили под завязку… Надо, кстати, своим родителям позвонить! Мама, наверное, до сих пор на меня дуется, но рано или поздно ей ведь надоест.

Мысли путаются, и я, плюнув на все, ползу в комнату и отрубаюсь, не успев коснуться щекой подушки. Последнее, что мелькает в голове - смутный несформулированный до конца вопрос: он вспомнил меня или все-таки нет, и что там за поиски непонятной любви с моим именем, о которой я так и не спросила у Маргариты Семеновны?

К счастью, выспаться мне удается прямо, как говорится, до упора. Просыпаюсь уже в сумерках и первые полчаса просто нежусь в кровати, даже мобильный не проверяю. Встать заставляет голод. С тоской заглядываю в пустой холодильник - не до покупок и готовки мне было в последнее время. Провожу ревизию денег на своем счете в приложении банка и решаю, что баловать себя тоже иногда надо! Поэтому, умывшись и одевшись, спускаюсь вниз. Вроде бы я видела кофейню с пекарней через пару домов отсюда?

По дороге, все-таки включив телефон, вижу пропущенные от папы, от бабули… и Любаша звонила тоже, а вот мама - нет. Ох, и в ветеринарку же надо позвонить!

Но сначала решаю все-таки набрать папу.

Жму на иконку вызова, один гудок, второй, третий… и на пятом трубку поднимает, естественно, мама.

- Привет, мам, - стараюсь говорить спокойно. - А чего папа не подходит? Занят?

- Он в душе, - сухой недовольный голос. - Но если ты считаешь, что можешь общаться с отцом, игнорируя мать…

- Мам, я не игнорирую, - устало вздыхаю. - Просто я очень занята, у меня дежурства.…

- Ну да, дежурства, как же. Санитарка в какой-то подзаборной больнице, и все у нее дежурства! - мама вспыхивает моментально.

Даже не пытаюсь напоминать, что вообще-то я работаю в папиной клинике, и уж точно не «какой-то подзаборной». А она продолжает:

- Что, домой заехать религия не позволяет? Или хотя бы позвонить не по пути за какими-нибудь уличными пирогами на прогорклом масле?

- Мам, ну какие пироги? - морщусь, неприятно это слушать. - Я же уехала всего пару дней как… а сегодня просто очень устала, недавно только проснулась…

- Устала?! - в голосе звучит торжественное негодование. - А я, значит, отдыхаю! Утром давление, днем голова, ночью бессонница - а дочь у нас по ресторанам шатается!

- Я не в ресторане… - пытаюсь вернуть разговор в спокойное русло, но дохлый номер, мама слышит только себя.

- Могла бы и на ужин пригласить мать, если уж такая самостоятельная! Ты же теперь все сама, кроме еды, денег, здоровья и заботы, которую тебе, между прочим, дали в детстве сполна!

Манипуляция уровня бог. И ведь работает. Как всегда. Потому что хочешь, не хочешь - а чувство вины тут же появляется где-то внутри.

- Мам, я не ссориться звоню, - говорю как могу мягко. - Просто хотела услышать, как вы.

- Да что с нами будет… живы пока, - язвительное ворчание. - Ты только учти: мать у тебя одна! И если ты думаешь, что можно вот так взять, уехать, забыть, вычеркнуть…

- Никто никого не вычеркивает! - перебиваю ее. - Я просто живу отдельно.

- Ну-ну, - подозрительно мирно отвечает мама. - Ладно. Не буду тебя отвлекать от дел. Ты же занята. У тебя там своя жизнь.

Своя жизнь. Словно это обвинение.

Заканчиваю разговор и стою минуту, просто глядя на тротуар.

Ну какого черта, почему я вечно чувствую себя во всем виноватой?!

Даже