Измена. Игра на вылет - Елена Грасс

в это время поворачивается ко мне, его лицо внезапно становится менее официальным, почти человечным.

– Марта Викторовна, – он понижает голос до тихого, его глаза становятся устало-понимающими. – Я уже понял в чём дело, и поэтому терпеливо жду, когда эта дамочка испугается окончательно. Но я видел и у неё следы, полагаю, от ваших ногтей. Вы должны понимать, что эта дамочка покажет нам их, и мы тоже должны будет всё это оформить. Я буду действовать строго в рамках закона. Она, уверен, пусть не сейчас, но тоже, скорее всего, напишет на вас заявление.

– Плевать, – выдыхаю я, отворачиваясь к окну. – Пусть пишет.

– Эмоции не всегда хороший советчик. Иногда нужно включать и холодный расчёт, – говорит, возможно, с высоты своего опыта работая в такой профессии.

Лариса и Артур возвращаются к нам.

– Кстати, у меня тоже побои! Смотрите! – Она резко протягивает руки к лицу капитана, тычась в него тонким запястьем с едва заметной царапиной – следом от моего ногтя, когда я в ярости схватила её за руку. – Видите?! Это же явные телесные повреждения! У меня предложение! Давайте я не буду на неё писать заявление по всяким УК, и она не будет! Заставьте её!

Лариса практически топает ногой, видимо, представляя, что перед ней её молчаливая, со всем соглашающаяся прислуга.

– Нет, я не могу Марту Викторовну заставить отказаться от дела.

– Но почему?! – не понимает Воронова. – И что тогда будет? Тогда вы посадите меня в тюрьму?!

– Таков закон, – невозмутимо пожимает плечами страж порядка. – Оформляй шустрее, не отвлекайся, – вздыхает и говорит старший младшему.

Второй полицейский лишь кивает, продолжая методично заполнять бумаги.

– Марта, давайте без уголовки, а? – обращается ко мне Белов. – Ларисе нельзя уголовку. Воронов, он … зверь! Он её убьёт.

– Убьёт, значит, сядет, – не поднимая головы, заполняя бумаги говорит младший.

Белов тараторит, и, полагаю, это страх осознания, что гениальный план этой парочки дал серьёзный сбой.

Он был уверен, что я начну названивать Воронову и умолять, чтобы тот забрал их к себе.

В принципе, логично: кроме этой квартиры и машины у нас ничего не осталось. К маме уйти никак – начнутся вопросы. Придётся ей всё рассказать, она начнёт нервничать, а я этого допустить не могу. Сама себя на амбразуру брошу, но маму тревожить не стану – у неё недавно был тяжёлый кризис.

Выходит, по логике Белова, у меня и выбора-то нет и остаётся только сделать то, что он требует.

– Капитан, – обращается Белов к полицейскому, – может, как-то можно договориться?

– Хозяин - барин. А в вашем случае – барыня, – кивает в мою сторону полицейский. – Попытайтесь. А то Лариса Александровна прямо в истерике бьётся. Всё про папу говорит. Папа такой страшный у неё, что ли? – усмехается. – Интересно посмотреть на этого монстра!

– Марта, не надо уголовки! – повторяет. – А ты … ты за это забирай машину.

Мы оба с капитаном поворачиваемся к Артуру.

– Да, да, – кивает. – С квартирой я говорил тебе, сложнее, а машину забирай.

– Она и так наполовину моя по закону.

– Ну вот и забирай полностью! Только не надо уголовной статьи против Ларисы.

Я вижу нескрываемое удивление в лицах полицейских.

Да и сама, если честно, я в шоке от такого неожиданного предложения.

Глава 18.

Глава 18.

Не успеваю ответить, чувствую, как телефон вибрирует в сумке.

Воронов... Его имя всплывает на экране. Лёгок на помине.

– Алло, здравствуйте, Александр Николаевич, – громко так, для Ларисы с Артуром говорю. – Рада вас слышать.

На той стороне повисает молчание. Видимо, растерялся от моего добродушного приветствия. Ну, его тоже понять можно. Вчера мы были готовы глотку друг другу перегрызть, а сейчас я сама любезность.

Пока он молчит, я судорожно соображаю, как повернуть ситуацию, которая так неожиданно у меня сложилась в собственную выгоду. Мне совершенно точно нужно этим воспользоваться, и делать это как можно быстрее.

Теперь я всё больше понимаю, что у этой девки отношения с отцом очень тяжёлые, и надо цепляться за эту возможность. Самым лучшим вариантом будет, чтобы её забрали, завели дело, и Воронов понервничал.

Они всей дружной компанией играли на моих нервах, тогда почему и мне не сыграть?! По-моему, отличная идея.

Лариса и Артур оба смотрят на меня выжидающе, совершенно точно хотят услышать наш разговор.

– Марта Викторовна, – начинает он по-деловому, как будто между нами ничего не произошло. – Здравствуйте. Очень рад вас слышать. Настроение… кажется, за ночь изменилось?

– Да, оно отличное.

– Тогда, может, встретимся? – он тоже, кажется, доволен.

– С удовольствием. Нам с вами есть что обсудить. Я буду на работе через пару часов. У меня к вам тоже разговор, и, возможно, даже об одном и том же. Всё, не прощаюсь, скоро приеду в клинику.

Сбрасываю звонок и больше не хочу с ним разговаривать. Любезность моя наигранна, и главное — не переиграть.

– Я готов сейчас всё оформить, только не надо уголовки, – говорит Белов, когда я заканчиваю разговор.

Отрицательно кручу головой. И теперь Лара и Артур понимают, что я не уступлю.

– Господин полицейский, я прошу вывести её отсюда.

Не выжидая долго, капитан Рыжов подходит к Ларе, достаёт наручники и ждёт, когда она позволит ему надеть их.

– Ваши руки. Не заставляйте меня применять силу, – настаивает.

– Артур, Артур, – подвывает Лара, – спаси меня, я не хочу в обезьянник!

Тот мечется между мной и Ларой, не зная, чем ей помочь.

Через несколько минут младший по званию заканчивает оформлять протоколы и предлагает мне их подписать. Делаю это без промедления, а Артур крутит отрицательно головой.

– Вас, что ли, ещё с ней забрать? – злится полицейский, и Артур сдаётся. – Так, что мы имеем. У нас два эпизода. Первый – административное дело, связанное с установлением личности. Раз у Вороновой нет паспорта с собой, это тоже нужно зафиксировать. Второе дело по сто тридцать девятой – нарушение неприкосновенности жилища.

– Что нужно, чтобы её освободить? – суетится по-прежнему