Измена. Наследник мэра (СИ) - Черничная Даша

Северов кривит губы, будто съел кислый лимон.

— Когда ты поймешь, что я заинтересован в вашем с Тимом счастье, твоя жизнь сразу же заиграет новыми красками, поверь.

— И как же ты видишь наше счастливое будущее? — я делаю движение пальцами, словно пытаясь передразнить Стаса.

Северов поворачивает голову и пробегается по мне взглядом. От этого я неконтролируемо облизываю губы, а Стас, видя это, сглатывает.

— Все очень просто, Алена, — начинает он, — вы переезжаете в мой дом, и мы живем все вместе.

Что уж тут говорить, примерно этого я и ожидала. Но все таки подобный безапелляционный тон сильно злит.

— Как ты себе это представляешь, Стас? У меня работа в городе, Тимофея нужно определять в детский сад.

— Ты уверена, что хочешь работать? — спрашивает он спокойно.

— Что, прости? — мне кажется, будто у меня проблемы со слухом и все это мне послышалось.

Стас продолжает абсолютно равнодушно, словно бы ничего необычного не происходит:

— Я спросил: уверена ли ты в том, что хочешь работать? Раньше ты одна поднимала ребенка. Сейчас есть я. И я готов взять на себя все траты по содержанию Тимофея и тебя.

— Предлагаешь мне стать содержанкой? — спрашиваю сдавленно.

— Тебе обязательно давать всему определение? — он начинает злиться. — Я хочу, чтобы ни мой сын, ни ты ни в чем не нуждались. И если вдруг тебе не нравится то, чем ты занимаешься, и ты бы хотела сменить род деятельности или в принципе отдохнуть — я готов тебе поспособствовать в этом.

Отворачиваюсь от Стаса и опускаю нос в ворот свитера.

Ну же, Алена! Соберись. Нет ничего обидного в его словах. Отец твоего ребенка хочет помочь. Он интересуется твоим мнением, не принуждает ни к чему. Он. Просто. Спрашивает. Почему тогда так неприятно от его слов?

— Нет, Стас, — отвечаю как можно спокойнее, хотя голос дрожит. — Мне нравится моя работа, и я бы не хотела ее терять.

Вижу боковым зрением, что Северов оборачивается и смотрит на меня.

Я не заплачу. Ни за что.

Сцепив зубы, молчу и упрямо гляжу перед собой.

— Отлично. Тогда я приставлю к тебе Игната — он будет твоим водителем.

— И твоей шестеркой? — хмыкаю я.

— Откуда ты набралась этих слов? — хмыкает Стас, и я все-таки оборачиваюсь и смотрю на него. — Нет, только возить тебя в город и привозить домой. Не нужно лишней драмы, Алена.

— Что насчет сада?

— Мой помощник подготовил несколько вариантов частных садов. Если ты не против, я бы хотел, чтобы мы вместе выбрали.

Киваю в ответ на его слова, игнорирую злобную мысль о том, что это все было спланировано заранее, — ведь чтобы собрать полную информацию о садике, нужно немало времени.

— Стас, где я буду жить? — буравлю мужчину взглядом, но ему хоть бы хны.

— В моем доме достаточно места. Могу предложить тебе спальню, в которой вы останавливались с Тимом в прошлый раз. Соседнюю спальню можно переоборудовать в детскую.

Молчаливо киваю, а после спрашиваю тихо:

— Ее уже переделали под детскую, так?

— Если ты знаешь ответ, зачем задавать вопрос? — и снова этот холодный тон.

Хорошо, что между нами Тимофей, иначе я бы сорвалась и нагрубила Стасу.

— Какой она будет, наша жизнь? — отворачиваюсь и спрашиваю тихо, отправляя вопрос в никуда.

Отправляю его в пустоту, которая не должна ответить, но это делает Стас:

— Такой, какой захочешь ты.

— А если я захочу вернуться к себе? — резко поворачиваюсь и зло шиплю.

— Возвращайся, — невозмутимо произносит Стас. — Но сделать это тебе придется одной. Мой сын будет со мной.

— На каких правах я буду жить в твоем доме?

— Если ты еще не поняла — решать только тебе, Алена.

— Что с твоей работой? Ты сообщишь всем, что у тебя есть ребенок?

— Это придется сделать в любом случае, потому что правда рано или поздно вылезет наружу, и лучше держать все под контролем.

— А как насчет меня? — хрипло спрашиваю я, не сводя глаз со Стаса.

— Для всех ты мать моего сына, — пожимает он плечами. — Наверняка когда правда будет известна, к тебе начнут рваться журналисты и пытаться раскопать как можно больше дерьма. Об одном тебя прошу: не говори с ними. Мои люди обсудят с тобой возможные вопросы и то, как правильно отвечать на них. Также, скорее всего, будет подготовлен план мероприятий, на которых нам было бы неплохо показаться вместе. Но, Алена, все это — только с твоего согласия. Я не буду настаивать ни на чем.

— То есть, — доходит до меня, — получается, теперь мои действия могут опорочить твою репутацию? Или, например, если я приду с тобой на какой-нибудь вечер и напьюсь там?

План зреет быстро, сверкает яркой вспышкой и тут же меркнет, гаснет, падает и умирает под моими ногами. Я никогда не поступлю так со Стасом.

— Ты этого не сделаешь, — произносит спокойно он, будто читая мои мысли.

— Не сделаю, — тихо подтверждаю я и отвечаю честно: — Но мне нужно подумать, Стас. О многом подумать, потому что жить с предателем под одной крышей мне будет очень сложно.

На лице Стаса непроницаемая маска, но взгляд обжигает меня. Он думал, я забыла, не так ли? Простила? Я все помню так, будто это было вчера. И изменить это мне не под силу.

— Об этом мы тоже поговорим с тобой, Алена, — отвечает он мне хрипло. — Все не то, чем кажется.

Глава 27. Когда-то давно

Алена

— Сынок, нам нужно поговорить с тобой кое о чем.

Тимофей садится на кровать, и я присаживаюсь рядом с ним.

Вот как рассказать ребенку о том, что у него теперь есть отец? Не было пять лет, а тут раз — и есть! Получите, распишитесь!

Нет, Тим никогда не спрашивал о том, где его папа. Мы много времени провели в больницах и разговаривали на совершенно другие темы. И там, в больницах, в основном рядом с больными детками были мамы…

Вот почему, наверное, он никогда не интересовался этим вопросом.

Совершенно точно я знала одно: увиливать от ответов с моим сыном нельзя. Он прямолинеен, а еще он взрослый не по годам, именно поэтому надо говорить все так, как есть, и называть вещи своими именами.

Я беру руку сына в свою. Перебираю его маленькие пальчики. Он сажает рядом с собой медведя и смотрит на меня внимательно.

— Тимох, — начинаю я, — мне надо у тебя кое-что спросить. Кое-что очень важное.

Тим не перебивает, ждет продолжения:

— Тебе нравится Стас? — мой голос дрожит, и я стараюсь держать себя в руках, чтобы не разреветься перед сыном.

— Стас хороший и добрый, — выносит вердикт сын. — Он помог мне собрать железную дорогу. Я давно такую хотел. А еще мне чуть-чуть его жалко, потому что у него не было родителей и никто не читал ему сказки.

Черт возьми… Дыхание спирает, и я начинаю быстро моргать, чтобы смахнуть непрошенные слезы. Мой маленький мальчик с большим сердцем. Все тонко чувствующий и все понимающий.

— Тимош, — говорю мягко и провожу большим пальцем по щеке сына, — Стас не чужой нам.

— Как это? — спрашивает с интересом.

— Когда-то давно, когда тебя еще не было у меня, мы со Стасом… мы были знакомы. Но случилось кое-что, и мне пришлось уехать. А потом родился ты, но мы были уже далеко отсюда, и Стас об этом не узнал. Он твой папа, Тимош.

Замираю и смотрю на лицо сына. Простые эмоции. Чистые, открытые, без злобы и ненависти.

Он широко распахивает глаза и в нетерпении подпрыгивает на кровати:

— А он знает, что я его сын?

— Да. И очень рад этому, — стараюсь, чтобы мой голос звучал бодрее, и улыбаюсь.

Тим сначала радуется, но потом сникает и тихо задает следующий вопрос:

— Мам, он не хотел со мной знакомиться, потому что я болел, да?

— Нет-нет, — спешу его разубедить. — Тимош, Стас даже не знал о том, что у него растет сын. Но теперь он очень рад тому, что у него появился ты.

— И мы теперь будет часто видеться с ним?

— Как ты смотришь на то, чтобы перебраться к нему домой? - говорю неестественно-радостно.