Она моя зависимость - Мария Николаевна Высоцкая

лицо бледнеет. Тело покрывается холодной испариной. Руки дрожат. Я сразу же тянусь за телефоном. Сжимаю его в ладони, но он выскальзывает из онемавших пальцев.

А если с ним что-то случилось? Боже…

В глазах застывают слезы. Паника достигает каких-то нереальных масштабов.

Делаю глубокий вдох. Нужно успокоиться. Все будет хорошо. Все должно быть хорошо.

Слушаю электронный голос в трубке. Телефон Андрея вне зоны доступа.

Пульс зашкаливает, каждая пройденная минута, лишь усугубляет мое положение. Нервы на предле. сердце сдавливает щемящей болью.

– Андрей… – шепчу, прижимая смартфон к груди.

Мама стискивает мои плечи и что-то говорит. Я будто оглохла. Вижу, как двигаются ее губы, но слов разобрать не могу.

– Еся! – мама сует мне под нос ватку, смоченную нашатырем, и я резко отодвигаю ее руку.

– Нормально, – слышу свой замогильный голос и еще раз смотрю на черный, как ночь, экран телефона.

– Он обязательно позвонит. По новостям сказали, что вроде пострадавших нет.

Мама протягивает стакан воды, и я совершаю несколько жадных глотков в желании промочить пересохшее горло.

– Да, ты права.

Говорю одно, но делаю абсолютно другое. Снова прикладываю смартфон к уху, слушая мерзкий голос робота.

– Что-то девочки до сих пор не отзвонились.

– Что?

– Катя с Леной сегодня к подружке ночевать поехали. До сих пор не позвонили. Я набирала пару раз, одни гудки.

– Может быть, музыку врубили дома, не слышат, – предполагаю, завороженно наблюдая за кадрами на экране телевизора.

Они словно специально третий раз за час повторяют этот эпизод.

Машина мэра подъезжает к зданию администрации. Резкая канонада выстрелов снова заставляет вздрогнуть. Где-то вдалеке слышатся крики людей, охрана высыпается на улицу…

Кадр меняется.

Теперь здание администрации окружили полицейские машины. Кажется, там есть даже ОМОН. Самого мэра, как и всех, кто находился в момент обстрела в его машине, не показывают.

Комментариев никто тоже не дает. До сих пор.

Мама подсовывает мне еще чаю, а в дверь звонят.

Почему-то я уверена, что это Андрей, глупо, конечно, так думать. Даже если с ним все в порядке, сейчас ему точно не до меня. Но тонкая ниточка надежды все еще присутствует.

Сердце заходится в бешеном ритме, ударов не сосчитаешь.

Открываю дверь и обмираю.

За порогом стоят два человека в темных костюмах.

– Здравствуйте…

Оглядываюсь на маму, которая успела встать за спиной, и делаю шаг назад.

– Токарева Лидия Денисовна?

– Да.

– Вам нужно проехать с нами.

– Что происходит? – вмешиваюсь, отлипая от стены.

– Вам все объяснят. Собирайтесь.

Мама охает, и почему-то бежит за сумкой, не задавая этим людям ни единого вопроса. Я выхожу следом за ними, закрываю дверь и украдкой смотрю на часы.

Почти десять вечера.

На улице, один из «пиджаков» показывает удостоверения.

Возможно, это как-то связано с отцом. Мало ли о чем и с кем договаривался Андрей. Может быть, нам нужно дать какие-то дополнительные показания? Или же из-за нападения грозит опасность? В таком ключе думать не хочется. Но всякое может быть.

Куда нас везут, понятия не имею. По идее в полицию.

Но когда вместо отделения мы оказываемся у городской больницы, становится не по себе.

На крыльце к маме подходит человек в синем кителе, что-то негромко говорит ей на ухо. Хочу сделать шаг, чтобы тоже послушать, но прирастаю к земле. Телефон, что я все это время сжимала в ладонях, оживает.

Андрей.

Свайпаю по экрану ледяными пальцами и отхожу в сторону.

– Как ты? По телевизору ничего не сказали, в интернете тоже тишина. Я так переживала, – тараторю, снова давая волю чувствам. Слезы давно исполосовали щеки.

– Со мной все нормально. К вам уже приходили?

– Да, мы в больницу приехали, нам ничего толком не сказали…

Мою фразу обрывает мамин надрывный вой. Она падает на землю и бьет себя в грудь. Мне становится дико страшно.

– Я перезвоню, – бормочу в трубку и кидаюсь к ней. Опускаюсь рядом, упираясь коленями в бетонные плиты, которыми устлано крыльцо. – Мам? Что с тобой? Что происходит? – верчу головой в поисках объяснений.

Офицер поджимает губы и помогает мне поставить маму на ноги.

– Есения Альбертовна, ваши сестры…

– Он их убил! – снова кричит мама, зажимая рот ладонью.

– Что?

– Девочки вместе с подружкой стояли на остановке. Водитель не справился с управлением. Сильно превышал скорость. Машина слетела с дороги прямо в остановку.

– Они мертвы? – я спрашиваю это настолько спокойным тоном, что начинаю бояться сама себя.

– Нет. Подруга в реанимации. А ваши девочки в палате.

– Того, кто был за рулем, нашли?

Офицер смотрит куда-то поверх моей головы и кивает.

– Да, нашли.

Оборачиваюсь и вижу Андрея. Его машина стоит в паре метров, но я даже не услышала, как он приехал.

– Есь, нужно поговорить.

Панкратов сжимает мою руку, а я только сейчас соображаю: откуда он мог знать, что к нам пришла полиция?

Тело обдает холодом. Разгадка лежит на поверхности и совершенно мне не нравится.

13

Андрей.

– Ты должен с ней поговорить, – отец крутит в руках уже пустой бокал и снова тянется за бутылкой.

В его кабинете душно. Оттягиваю ворот рубашки и расстегиваю несколько верхних пуговиц.

– Ты понимаешь, о чем меня просишь?

Растираю плечо. Оно ноет от удара. Отцовский водитель резко дал по тормозам во время выстрелов, и я прилично впечатался в спинку переднего кресла.

– Понимаю. И, можно сказать, настаиваю. Это и в твоих интересах тоже. Я хочу решить этот вопрос тихо и очень надеюсь, что мирно. Семья подружки приняла наше предложение. Лукин отзвонился буквально только что. Завтра они уедут из города.

– Так просто?

– Девочку тетка воспитывала. Родители давно умерли.

– Откуда он вообще взял машину? – кошусь на телефон и лишь сейчас соображаю, что так его и не включил.

Стоит экрану засветиться, всплывает несколько оповещений о пропущенных звонках.

Еська.

От одного только имени по телу расползается неприятный холодок. То, о чем просит меня отец, полнейший треш. Но самое главное – я абсолютно не знаю, как мне поступить.

– Охрана его упустила. Видимо, у кого-то из дружков одолжил.

Папа сжимает пальцами переносицу и устало смотрит перед собой.

– Врачи говорят, что травмы серьезные. Не пристегнут был, его через лобовое выбросило.

– Под кайфом?

– Результат анализа еще не пришел,