Без права выбора - Слава Доронина

груди. Я не могла понять, что со мной происходит, почему позволяю ему трогать себя. Умелые ласки мужчины и все его прикосновения вызывали жар внизу живота и еще большую панику в мыслях. Казалось, что это точка отсчета, после которой между нами ничего не будет как прежде, с одной только поправкой: для Родионова это не будет иметь никакого значения.

— Не нужно, – лепетали остатки моих здравых мыслей в промежутках между его поцелуями. — Я боюсь тебя. Очень сильно.

Горячие и большие ладони сомкнулись на моей талии, и Дима притянул меня к себе. Такого шквала эмоций я еще никогда не испытывала в своей жизни.

— Расслабься, Катя. Я не буду брать тебя в машине. Тем более силой. Это просто поцелуи. Ты ведь хочешь нежности, хочешь на время забыть обо всем? Отключи мысли, – он опустил голову и поймал ртом мой наряженный сосок.

Он и в самом деле играл на контрастах. Но ключевое слово – играл. А я привыкла жить и проживать каждую эмоцию и чувство «от и до». Даже сейчас.

В эту самую секунду я еще отчетливее поняла, что сбегу от него. Как только появится хоть малейший шанс, потому что с такими мужчинами нельзя оставаться и отдавать свое сердце им тоже нельзя. Он выбросит его в окно, как окурок, затем поднимет стекло и умчится дальше, а я останусь без жизненно важного органа.

Слегка приоткрытый, влажный рот мужчины, искрящиеся огнем глаза и слабая полоска света, исходящая от приборной панели, которая позволяла мне видеть очертания его лица – все это теперь надолго отпечатается в моей памяти. Рука Родионова погладила мой живот и спустились ниже. Отслонила резинку трусов, и он коснулся меня пальцами там, внизу. Распределил влагу по складкам и погрузил в меня один палец, продолжая пожирать своим магнетическим взглядом.

— Зачем ты смысла с себя косметику? – хрипло спросил, наблюдая за мной.

Большим пальцем он надавил на клитор, а я содрогнулась всем телом и из последних сил старалась не поддаваться его чарам. Закрыла глаза, чтобы не видеть его красивого лица. Только вот чувствовать все, что он делал со мной и представлять его темный взгляд, который в эту секунду рассматривал меня, оказалось еще хуже.

— Зачем, Катя? – повторил он свой вопрос. – Ты же еще больше заводишь меня своим сопротивлением. Я не играю с тобой. Мне нет в этом необходимости, потому что я всегда привык получать то, что хочу. Мне нравится твой наивный взгляд. Нравится каждая твоя реакция и эмоция. Они все настоящие, будь это даже ненависть.

Я снова открыла глаза, но тут же пожалела, что сделала это.

— Меня давно никто так не заводил. Ты сама виновата в том, что сейчас происходит. Нельзя бросать вызов тому, кто сильнее тебя. Твое сопротивление рождает еще больший интерес. Тебя никто никуда не отпустит. Придется научиться жить по моим правилам и законам моей жизни, – он снова потянулся губами к моей шее и начал ее целовать, спускаясь ниже, вызывая новую волну дрожи и мурашек на теле. – Раздвинь ноги, впусти меня глубже, – донесся его шепот.

И я сделала так, как он попросил. Он все равно возьмет свое. А я желала ощутить сейчас разрядку, которая отключила бы мне все мысли на его счет и заблокировала страх. Это всего лишь секс и физиология.

— Какая влажная и хорошая девочка, – похвалил он меня, когда я раздвинула колени и поддалась навстречу его движениям. Кажется, из моих легких вырвался хриплый стон наслаждения. – Какая отзывчивая, – он целовал мое тело, ласкал пальцами там внизу, принося такое удовольствие, которое я ни разу даже отдаленно не испытывала со Стасом.

Я уже готова была кончить, разлететься под натиском его рук на тысячу мелких осколков, как вдруг все ласки прекратились. Затуманенным взглядом смотрела в мужское лицо, ничего не понимая.

— Попроси меня, Катенок, – прошептал он мне в рот. – Ну же. Скажи, что хочешь меня.

— Никогда, – хрипло вырвалось из моего рта, а Родионов расплылся в широкой улыбке.

Мне казалось, что все возбуждение сняло с меня как рукой, но это было ошибочное ощущение, потому что в следующее мгновение он накрыл мои губы ртом, подхватил за талию и усадил на себя. Я ощутила его эрекцию даже сквозь ткань брюк и поерзала на мужских бедрах, пытаясь избавиться от этого давления на промежность, но все что почувствовала – желание принять его силу и твердость в себя.

Он толкнулся бедрами мне навстречу. А затем еще. И еще. Не знаю, в какой момент я потеряла над собой контроль, наверное, в тот самый, когда начала прижиматься к Родионову со всей страстностью и целовать в ответ, отпустив себя. Я обмякла в его руках, почувствовав, как сильная вспышка перед глазами лишила меня не только сил, но и возможности видеть. Схватилась за его плечи, царапая их ногтями через ткань рубашки. Это ведь был еще даже не секс, а меня буквально разорвало на множество мелких частей, и я никак не могла собрать себя в кучу. Я часто и глубоко дышала, не в состоянии унять бешеного сердцебиения.

— Куда мы едем? – спросила, когда заметила, что мы выехали за город, но направились в противоположную сторону от дома Родионова.

Он мельком посмотрел на меня, взял телефон в руки и отдал распоряжение Никите, чтобы тот следовал за нашей машиной.

— Последнее две недели выдались напряженными. Я хочу отдохнуть. И не пугать Настю и ребенка стонами, которые бы доносились из твоей спальни. Мне в подробностях рассказать о том, что я планирую делать с тобой ближайшие несколько дней?

— Нет, не нужно, – я отчаянно замотала головой и сильнее запахнула на груди пиджак, на что Родионов лишь дерзко усмехнулся.

Он собирался трахать меня несколько дней подряд? Ему просто некогда было эти дни, а сейчас… О, Господи...

— У меня на причале в Ишкинском водохранилище стоит красивая яхта. Иногда я люблю проводить время в одиночестве у воды. Но сейчас я не хочу быть один. И тебе скучать в моем обществе тоже не придется. Так понимаю, Селиванов совсем тебя не трогал?

Мои соски предательски напряглась под тканью пиджака. Я поняла, о чем говорил Родионов. Стас действительно долгое время меня не трогал. Мы с ним встречались, он красиво ухаживал, но секса между нами все это время не было. А когда