Твоя (не) родная семья (СИ) - Устинова Мария

О, она хочет, чтобы я побыла и ее личной помощницей?

И ведь абсолютно не сомневается, что все сделаю. Придется разочаровать. Наживу врага — это точно, такие дамы отказов не терпят и надолго запоминают обиды, но что поделать…

— Извините, нет. Я работаю на Олега Владимировича.

А ты найди себе секретаря, стерва, мысленно желаю я.

Юлия давится возмущенным возгласом, а я отключаю телефон и выдыхаю. До чего же настойчивая дамочка. Возвращаюсь к столику, где ждут девчонки. Все уже заказали по второй чашке чая.

— Тебе взяли фруктовый, — говорит Марина.

С благодарностью киваю, а мысли крутятся вокруг Разумовской. У них что, свадьба? Об этом меня не предупреждали. Давыдов даже намека не сделал. А это все-таки серьезное событие, влияющее на все остальное — на весь график. Олег же в последнее время говорил только про собрание акционеров.

Она упомянула о своей примерке. Было бы странно выходить замуж за другого, и давать поручения мне. Значит, все-таки женятся?..

Это выбивает из колеи. Пью чай, не ощущая вкуса, смеюсь над шутками подруг, а у самой настроение испортилось и не понимаю почему. Девица она противная, но вряд ли будет звонить еще… Но наверняка начнет мстить.

Давыдов мне нравится, но реальность я воспринимаю адекватно и на роль его невесты не целюсь. Просто обидно, что такой мужик женится на склочной девушке. Она ему не пара. Накачанные скулы с губами — еще не все, чтобы крутить романы с такими, как он. Жаль, я одна так считаю.

Через часик смотрю на часы в телефоне.

— Мне пора, девчонки. Отлично провели время.

И это правда. Даже сплетни свекрови и звонок этой стервы не испортили вечера. Подруги еще раз поздравляют меня с работой, даже Марина хихикает. Расцеловываемся и разъезжаемся по домам на такси.

В свою комнату пробираюсь тихо, чтобы не разбудить маму. Переодеваюсь. Смывая косметику и блестки с лица, думаю, что правильно поступила, устроив девичник. Общение с подругами притупило боль и острое чувство несправедливости, которые оставили текущий развод.

Ложусь в постель, когда телефон вновь оживает.

Олег. Так поздно?

— Да, — отвечаю я, переворачиваясь на живот и щурясь в темноту.

Появляется нехорошее предчувствие. Он же не просто так звонит поздно.

— Камилла? — у него сильный, но тихий голос. — Мне сообщили, вы пытались разыскать моих бывших сотрудниц, которые работали на меня до вас. Потрудитесь объяснить в чем дело.

Глава 17

Сердце екает от страха.

Он ведь может уволить меня. За неуемное любопытство.

Олег говорит не зло, но и так все понятно — ему не понравилась инициатива. Откуда он узнал? Эти самые сотрудницы донесли? Уже не важно. Сейчас самое главное — выставить свой поступок в максимально хорошем свете.

Но все равно считаю, что поступила правильно.

— Я собирала информацию о том, с чем придется столкнуться, — тщательно подбирая слова, отвечаю я. — Чтобы знать, чего ожидать. Если сделала что-то не так, прощу прощения. Хотела вас об этом спросить, но решила не беспокоить.

— Почему?

— Это моя работа. И вы на больничном.

Давыдов молчит, но чувствую, что буря миновала — слова нашла правильные.

— Посчитала, что моя задача, как вашей помощницы, заключается в том, чтобы снять с вас как можно больше вопросов. Решать возникающие проблемы самой, насколько это возможно, и не отвлекать вас от настоящей работы. Если нужно, я буду согласовывать свои шаги.

— Не нужно. Откровения моей помощницы вас не испугали?

Проверяю свое внутреннее состояние: меня больше пугает возможность потерять работу, чем чьи бы ни было откровения.

— Нет, я готова к трудностям.

— Это хорошо, Камилла.

— Простите, тогда я должна еще кое-что сказать, — спохватываюсь я. — Мне звонила ваша невеста, я отказалась обсуждать с ней вас. Я правильно поступила?

— Невеста? — переспрашивает он. — Юлия Разумовская?

— Она так представилась.

Он хмыкает.

Никак не могу понять его чувств по отношению к ней.

— Не контактируйте с ней. Это не ваше дело. Будет настаивать, скажите, что я прямо запретил вам общаться, хорошо?

Голос звучит плавно, словно Давыдов расслабился. Даже с какой-то неуловимой томностью, словно он засыпает. Олег что, говорит со мной из постели? И Юлии там нет, но при этом она шьет свадебное платье? Хороша невеста…

— Еще. Следующую неделю мы не будем пересекаться, по телефону буду недоступен. Не пугайтесь.

— Хорошо, — я не задаю вопросов.

— Скоро встретимся, — он говорит мягко, меня словно касается нежный бархат. — До встречи, Камилла.

Он отключается первым.

Я выдыхаю и ложусь на бок. Сердце быстро бьется, я таращусь в темноту. Не буду скрывать, меня его реакция испугала. Но я справилась.

Вспоминаю его голос.

По телефону он приобретают особенные интонации. Это ярче проявляется, когда Олег расслаблен, как сейчас… Во время работы он говорит суше и жестче. Подумать только, между нами такое расстояние, но мы как будто только что были в одной постели. Эта иллюзия возникла из-за того, что оба были готовы заснуть, если бы не звонок.

Интересно, где он будет целую неделю…

Наверное, это связано с покушением. Неделю проведу спокойно перед отъездом — буду воспринимать это, как отпуск. Это время пролетает незаметно. Начинает казаться, что я завязла в болоте: активные действия закончились, оставалось ждать.

В четверг вечером я решаю пройтись одна, чтобы попрощаться с городом детства, все обдумать. Заодно зайти к юристу.

Кленовые аллеи в вечернем тумане выглядят восхитительно. Тихо, только иногда из туманной мути выплывают черные силуэты людей. В Москве не будет так живописно и тихо. Там совсем другая жизнь. Но, пожалуй, по этому покою и красивым вечерним картинам я буду скучать.

Над крыльцом офисного центра горит фонарь. Его видно сквозь туман, как тусклое световое пятно.

Поднимаюсь на лестнице.

В кабинете горит свет, но сын тети Аллы уже собирается.

— Здравствуйте, Камилла, — он убирает вещи, садится за стол. — Прошу… У вас вопросы?

— Просто решила зайти, скоро я уезжаю.

— Не волнуйтесь, доверенность на руках. Все будет двигаться без вашего присутствия. Заявление на развод подано. Остается ждать. С дедушкой Сеньки мы плотно сотрудничаем. Положительное решение приняли, дедушке предоставили время для общения с внуком.

— Они не смогут отказаться от встреч?

— Теоретически смогут, — вздыхает тот. — Но решение суда на руках, я в деле. Несколько раз уклонятся от встреч, и все утрясется. Хорошо, что вы передумали судится за ребенка…

— Я не передумала.

— Да? Мне показалось, вы с дедушкой достигли договоренностей. Он сможет передавать вам ребенка на каникулах, например.

— Достигли, но не передумала. Просто мне нужна пауза, чтобы обдумать, как лучше поступить.

Я не хочу рассказывать, что на самом деле рассчитываю на то, что Игорь сломается и отдаст ребенка сам через полгода-год, как говорила мама. Так больше шансов, чем через суд. По крайней мере пока. Когда перееду в столицу, начну хорошо зарабатывать, к моим услугам будут более сильные адвокаты. Не исключено, они найдут тысячу и один способ потрепать Игорю нервы и забрать ребенка. Сын тети Аллы хорошо… Но адвокаты уровня Давыдова и его круга — лучше.

— Я позвоню, — обещает он. — Свидетельство о разводе пришлю в Москву.

— Спасибо, — искренне благодарю я.

Мы выходим на крыльцо вместе. Он закрывает офис.

— Вызвать вам такси?

— Нет, благодарю, — улыбаюсь я, заметив, что юрист как-то грустно на меня смотрит. — Здесь недалеко.

К пятнице грусть проходит. Утро провожу с мамой, затем она убегает к соседке. Потихоньку я начинаю беспокоиться. Всю неделю Давыдов не давал о себе знать. Я ему не звонила — не было повода. Но уже пятница. В понедельник должно быть заседание акционеров.

Где же он?

Звонок раздается, когда я меньше всего жду. Принимаю душ, но жизненный опыт уже научился меня — телефон лежит на стиральной машине. Приоткрыв дверцу, нащупываю телефон.