Я тебя проучу - Лея Кейн

не убежала. Ты спрятала слезы, проглотила обиду и заставила меня поверить, что все может измениться. Я сжег картины с целью перечеркнуть прошлое и дать нам с тобой шанс. Но утром следующего дня мне сообщили, что моя мать найдена и нуждается в лечении. Я не знал масштабов ее болезни, поэтому и сказал тебе, что вернусь когда-нибудь, а не в конкретный день. Все оказалось куда хуже. Я и так относился к тебе, как к шлюхе. А моя сумасшедшая мамаша явно не сгладила бы углы. Тем более вскоре я выяснил, что у меня есть младшая сестра, которую та вообще бросила в роддоме. Отыскать ее тоже было непросто. В общем, окунуть тебя во все это дерьмо с моей стороны было бы не меньшей подлостью, чем купить у твоего мужа за долги.

— Красиво, — язвлю я, ожидая какой-то подвох. — А порнуху со своего аккаунта на всякий случай не удалил?

— Порнуху? — усмехается он уголком губ, включает свой мобильник и протягивает мне. — Он не кусается. Возьми, посмотри, какие посты я публиковал, как шикарно ты смотришься в легком платье, на яхте посреди озера, на фоне алого заката.

С напряжением нахмурившись, осторожно беру гаджет и вглядываюсь в открытый аккаунт, где последний пост опубликован семь лет назад. Короткое видео, на котором Богатырев в смешной рубашке и шортах учит меня управлять яхтой. Нас явно снимали с берега. На хорошую камеру. В кадре даже видно, как мы оба смотрим друг на друга. Не знала бы я, кто эти люди, решила бы, что по уши влюбленная парочка.

Нехотя листаю дальше и вижу фото и видео с отдыха в горах, на море, в Европе, в пустыни. Есть фото машин и домов. Фото корпоративных вечеринок, конференций, деловых встреч. Из сотен мелькающих перед глазами картинок лишь на двух я нахожу Богатырева в компании девушек. На одной он с бразильской танцовщицей на фестивале. На другой — с девушкой в деловом костюме. Очевидно, партнершей по бизнесу.

— Извращенец не я, Рита, а ты, раз думала, что в моем аккаунте сплошная порнуха. Я показывал Стелле, что всего, ради чего она бросила меня, может добиться каждый. А тебя показал, дав понять, что отныне она в прошлом. Почему я не удалил аккаунт? Из-за этого момента. Знал, что этот разговор состоится. Припас доказательства, что я не совсем больной урод, каким ты меня считаешь. — Он забирает у меня мобильник и выдыхает. — Вот так, Рита. Хотел спугнуть тебя, а испугался сам.

Мотнув головой, руками опираюсь о машину и опускаю лицо. Прикрыв глаза, пытаюсь сообразить, что-то сформулировать, но не выходит. Моя женская натура раздувать из мухи слона сыграла против меня. Если бы я меньше фантазировала и подпитывала домыслы, я не создала бы в своей голове образ идеального злодея и у моей дочери был бы отец. В чем-то Платон прав насчет нас, женщин. Наша импульсивность не приводит ни к чему хорошему.

— Ты сказал Стелле, что мы с ней сестры? — спрашиваю, больше не придумав, о чем можно поговорить.

— Нет. Ты же знаешь, Рита, я ни за кого никогда не принимаю решений. Выбор за тобой — говорить ей или нет, поддерживать сестринские отношения или забыть.

Пальцами зачесав растрепанные волосы назад, я вскрываю чемодан и вытаскиваю джинсы и майку.

— Увези меня к Мадлен или в отель. Саша и правда не должна видеть меня такой.

— Если тебя не спугнет тронувшаяся умом, но почти безобидная старуха, я могу отвезти тебя к себе. Или к Ире. Она поймет.

— А вроде говоришь, что ни за кого никогда не принимаешь решений, — хмыкаю я.

Он берет джинсы и майку из моих рук, возвращает их в чемодан и поправляет тонкую бретельку платья на моем плече.

— Но я же дал тебе выбор.

— Выбор в тупике?

— Выбор в безопасной зоне. Помнишь, однажды я уже сказал тебе, что мне не нравится твоя дружба с Мадлен? Я, Рита, слов на ветер не бросаю.

— Она, в отличие от тебя, за семь лет доказала мне свою преданность.

— Ц-ц-ц, — цыкает он языком, пальцами подцепив прядь моих волос, — ничему, Рита, тебя жизнь не учит. Садись. Ко мне поедем. — Он открывает для меня заднюю дверь и выжидающе смотрит мне в глаза.

— Кажется, я еще не сделала выбор.

— Хотела бы ты к Ире, уже бы сказала. Я без слов понял твой выбор. — Кладет ладонь мне на плечо и буквально заталкивает в салон, напоследок велев: — Пристегнись. Дорога будет долгой.

Глава 11

Мягкий рассвет нежно ласкает мою кожу своим теплом. Свежим, ранним, новым. Мерцает золотыми бликами на деревьях и цветах, на скамейках и тротуарной плитке, на крыше и окнах громадного каменного особняка.

Мне знаком этот район. Около дюжины здешних домов — собственность одного столичного магната. Не знаю, насколько высок у него доход со сдачи их в аренду, но страховку он продлевает бесперебойно.

Отдав ключи от машины вышедшему нам навстречу охраннику, Богатырев берет меня за руку и скрещивает наши пальцы. По какой-то слабо ясной мне причине этот жест больше не отталкивает, не унижает. Скорее Платон говорит тем самым, что не даст меня в обиду, да и впрочем, мне самой нравится жар его ладони.

— Что нового? Хозяйка не лютует? — спрашивает конкретно, не тратя время на приветствие.

— Терпимо. Допоздна смотрела мыльный сериал. Сейчас спит у себя.

— Сиделка не жаловалась?

— Один раз пришлось потрудиться, чтобы хозяйка выпила таблетки. А в целом, проблем не было.

Для меня дикость — слышать о буднях душевнобольного человека. И еще большая дикость, что Богатырев тянет эту ношу. Куда проще было бы, сдай он мать в клинику, где за ней будут круглосуточно присматривать, а не делать ее хозяйкой.

— Для тех, кто будет обо мне спрашивать, я еще не вернулся, — говорит он напоследок и тянет меня к массивным парадным дверям.

— Есть, босс.

Одной рукой подбирая подол платья, чтобы не запнуться, а другую не выдергивая из хватки Богатырева, я вслед за ним плетусь в его логово. Я уже успокоилась и могла бы ехать домой. Но голова раскалывается и просто хочется выспаться, а не терпеть мамины попытки помириться.

Проведя меня по сумрачному холлу, Богатырев задерживается у ступенек лестницы.

— Я забыл твой чемодан.

— Оставь, — прошу я, не желая отпускать его и невольно выдав себя вдавленными в его плоть ногтями. — Разве в твоем гардеробе не найдется для меня какая-нибудь старая рубашка?

— О которой ты тоже ничего не