Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать! (СИ) - Волконская Оксана

Черт!

Глава 21

Арина Белоярцева

Знаете такое состояние, когда весь окружающий мир перестает для тебя существовать? Когда все твое внимание приковано к одному единственному человеку, зациклено на нем до болезненного напряжения в груди и быстрого стука сердца?

Вот так было и у меня сегодня. Я отчетливо помнила, что набрала в грудь воздуха, чтобы что-то спросить у стоящего рядом парня. Да так и застыла, жадно глядя на проносящиеся мимо машины.

Да блин! Я ж глазами своим не поверила, следя за происходящим на трэке. Это что же… Это получается, Хомяк - гонщик, что ли?! Всамделишный, да?! О-бал-деть! Дайте кофе, нет, два кофе! Потому что мой бедный мозг отказывается воспринимать эту реальность без ударной дозы кофеина.

Хотя нет, не давайте мне кофе. Я ж все равно выпить его не смогу, поперек горла от волнения и нервов встанет. А еще слишком молода для такое глупой, внезапной смерти.

Да чтоб тебя, ущипните меня, кто-нибудь! Мой хомяк - гонщик. Гонщик! Эта фраза рефреном вертелась в голове, пока я сжимала кулаки так, что ногти больно впивались в ладони и вытягивала шею, пристав на цыпочки. Чтобы не пропустить ни одного момента, пристально следя за происходящим.

И все равно так и не могла поверить, до конца.

- Эй, мелкая! Не так эмоционально! Я еще жить хочу! - проорал кто-то мне на ухо. Подпрыгнув от неожиданности, я сообразила, что рядом со мной все еще стоял тот самый парень, которому Хомячелло сдал меня на руки. Стоял, сопел и откровенно пилил взглядом мои пальцы, вцепившиеся в его ладонь.

- Ой, - тихо выдала я, но хватку так и не разжала. Наоборот, когда Илья подсек одну из машин соперника, я сжала пальцы так, что этот самый… Как его там? Рок?

Так вот. Этот самый Рок возмущенно охнул, но был снова проигнорирован. Потому что, черт побери, что творит этот самоуверенный идиот?!

- Крошка Би, все будет хорошо! он справится!

- Пусть только попробует не справиться, - огрызнулась я на эту попытку меня приободрить. И снова залипла на пронесшихся мимо тачках.

Я любила гонки. Я обожала их до потери пульса. Да что там, позволь мне кто-нибудь, и я сама бы не отказалась в них поучаствовать. Если б умела водить, конечно же. Но твою ж… Пушистую заразу! Сейчас, впервые за все время, я не отрывала взгляда от одной-единственной машины и молилась. Ей-богу, я молилась, чтобы все обошлось.

Потому что один идиот явно возомнил себя бессмертным! И, если он не пострадает, я сама его грохну! Вот возьму и грохну, честное слово!

- Только попробуй, Хомяк. Рискни своим здоровьем… Психическим, - бубнила я себе под нос, продолжая напряженно следить за происходящим и обмирая внутри от страха на каждый новый финт Хомяка. Про себя повторяя одну и ту же мантру “Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо”...

Я уже говорила, что аутотренинг полный отстой?

За оставшееся время заезда я искусала себе губы и расцарапала ногтями ладонь несчастного Рока. Тот страдальчески морщился, но терпел. Хотя подозреваю, что теперь он заранее будет шарахаться от всех своих приятелей, рядом с которыми окажется хоть одна особа женского пола.

Не дай бог еще одну подкинут, ага!

А Хованский… А что Хованский? Мой Хомячелло выкинул очередной финт ушами, заставив меня осознать, как мало я о нем, оказывается знаю. Он явно получал удовольствие, играя со скоростью и опасностью в салки. И практически уже у финишной черты обогнал всех соперников… Но пришел вторым, прочертив горячей резиной черную полосы на асфальте.

Только тогда я смогла выдохнуть. И только тогда я поняла, что все это время практически не дышала. Еще никогда кислород не казался мне таким сладким, пусть и пропах бензином и выхлопными газами. От переизбытка эмоций, от схлынувшего напряжения я радостно заорала, подпрыгивая на месте и отчаянно маша руками.

И нет. Я не приветствовала победителя. Я просто и откровенно радовалась, что с моим Хомяком все в порядке. Что он жив и здоров и даже радостно скалится, в ответ на вопли фанатом. Ну, пока что, ага.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Я с тобой оглохну, - недовольно проворчал Джаз. Или как его там, Рок, да?

Ай, пофиг. Главное, Хомяк в порядке. Вот он, живой, здоровый, счастливый. И даже не представляющий, что его сейчас ждет…

Пусть только подойдет ко мне поближе!

Но Хомяк оказался тем еще обломщиком. Он к нам не подошел, нет. Наоборот, это его приятель меня к нему провел, ловко лавируя между взбудораженными людьми. А там уже, стоило нам оказаться перед машинами участников заезда, эта наглая морда выползла из своего драндулета (да простит меня эта шикарная малышка за все) и расплылась в улыбке “Мечта стоматолога”. А уж заметив меня эта нервотрепательская скотина еще сильнее засияла, напоминая кота, обожравшегося сметаной.

В общем, так и просил веником по морде!

- Ну что, Чайка? - весело хмыкнув, спросил Илья. - Как тебе гонки? Я ведь был хорош, правда?

И ни грамма скромности. Он вообще знает, что это такое, а?

- Ты-то? - я пренебрежительно фыркнула, пряча за ехидной улыбкой все свое волнение и переживания за этого остолопа, И оглядела его с ног до головы. - Ну, не знаю, не знаю, Хомячелло. Ты…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Она так за тебя волновалась, что чуть не сломала мне пальцы. А еще я оглох на одно ухо, - тут же сдал меня его приятель. За то получил тычок под ребра и взгляд, не суливший ему ничего хорошего.

Приятель не впечатлился. А Хованский как будто только и ждал этого признания:

- Даже так? - его потемневший взгляд смотрел на меня пристально, словно пытался увидеть что-то. А потом этот гад преувеличенно восторженно закатил глаза. - Я знал, Аринка, что ты ко мне неровно дышишь… Но даже не думал, что настолько!

Ах ты ж! Нарывается же, зараза такая!

- Сейчас я тебе покажу, насколько, - многообещающе протянула я. И, подскочив к Хомяку, дала ему подзатыльник. От души, так сказать! И пофиг, что для этого пришлось встать на цыпочки, зато какой результат!

Улыбка у Хованского тут же увяла и самоуверенности поубавилось.

- Ай, Чайка! Ты что творишь?! - тут же возмутился Илья, потирая затылок. - Как можно бить победителя-то?!

- У тебя второе место. Так что… Можно! И нужно! - авторитетно заявила я, игнорируя сдавленный смех приятеля Хованского, который тот старательно маскировал под кашель. - И вообще, что за страдания, Хомячелло? Если уж ты так хочешь самоубиться, то я - не самый плохой вариант!

На меня так посмотрели, что я невольно смутилась. И ляпнула, ткнув пальцем в разбитую тачку, буксируемую к финишу потрепанным джипом:

- А у вас на каждом заезде такие происшествия? Просто я видела, как возле этой тачки какой-то чувак крутился… А у вас тут в чести вредить соперникам там? Или как?

С минуту на меня просто смотрели. Молча так, многозначительно. А потом вздохнули и поинтересовались устало и как-то даже обреченно:

- Чайка, во что ты опять влипла, а?

Глава 22

Арина Белоярцева

- Мелкая, а ну стой!

Требовательный рык Елизарова нагнал меня у самого выхода из здания. Тихо ойкнув, я покрепче ухватила лямки рюкзака и прибавила скорости. Намереваясь покинуть территорию танцевального кружка (или как это адское место называется-то?!) как можно быстрее.

Пока Костян не исполнил свое давнее обещание и не открутил мне уши прямо тут. При свидетелях. И чего он так разозлился-то? Ну подумаешь, целовалась. Ну подумаешь, с Хомяком…

Прям преступление века, ей богу!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Стой, кому сказал?! Поганка!

- Ага, щаз-з-з, - не сдержавшись, я обернулась и показала приятелю язык. Чтобы тут же нырнуть в первую же попавшуюся маршрутку. И только плюхнувшись на свободное сиденье и обшарив карманы на предмет мелочи для оплаты проезда, я сообразила, что чего-то в этих самых карманах не хватает.

Недоверчиво хмыкнув, я поставила рюкзак рядом с собой и принялась проводить повторную ревизию. Впрочем, результат от этого не сильно изменился. Мой любимый, мой очаровательный, мой живучий телефон остался сиротливо лежать в зале для репетиций. Ну твою ж…