Лорен Маккроссан - На крыльях удачи

Я не была трусихой. Как и все остальные дети в моем возрасте, я любила лазить по деревьям и возиться в грязных лужах. Но уже тогда ныряние в ледяные волны океана казалось мне сомнительным удовольствием. Все, кто купался в тот день, выходили из воды синими от холода и с песком в купальниках и плавках, из которого дома можно было создать свой собственный пляж. Над волнами раздавались визг и крики купающихся, больше похожие на вопли отчаяния, чем на шумную радость. Тем не менее после очередного бодрого призыва отца я мужественно вошла в воду.

Я продвигалась медленно, чувствуя, как мои колени трясутся от холода и страха. Чем дальше я заходила, тем мельче становилась галька. Помню, как, оказавшись в воде по пояс, я открыла рот, чтобы вздохнуть, и в этот момент меня накрыла волна. Наглотавшись воды и оглохнув на оба уха, я отчаянно терла глаза, которые нестерпимо жгло от соли. Меня окружали сотни купающихся в одинаковых белых купальниках, и я никак не могла узнать среди них отца и Эда. Я кричала и звала их, но каждый раз лишь набирала полный рот соленой воды. И вот тогда это и произошло.

В тот момент мне показалось, будто на меня налетел огромный разноцветный кит (в шесть лет я не знала, что киты бывают только синими). Лишь оказавшись под ним, я сообразила, что меня сбил с ног надувной матрас, на котором вопящие от восторга дети катались по волнам. В результате я оказалась под водой. Мне не за что было ухватиться, и я беспомощно барахталась в воде, полностью потеряв ориентацию. В один момент, как мне показалось, я увидела кусочек неба, но в ту же секунду чья-то безжалостная нога прижала меня ко дну. Я задыхалась, но все мои попытки закричать заканчивались тем, что я все больше глотала воды и в конце концов потеряла сознание.

В тот день я не утонула в общепринятом понимании этого слова. Я имею в виду, никакой спасатель не выносил мое бездыханное тело из воды и не делал мне искусственное дыхание. Тем не менее своему чудесному спасению я оказалась обязана очень хорошему человеку, простому мороженщику из курортного городка Бонгор Риджис. Он кинулся ко мне на помощь и вытащил из воды.

Первое, что я увидела, – бледное лицо отца, на котором выражение страха и вины быстро сменилось раздражением. Как я могла столь эгоистично поступить? Умудриться утонуть под его присмотром и испортить первый совместный выходной, который им удалось выкроить за многие месяцы работы? Мама же сначала испугалась и даже купила мне шоколадный рогалик со ванильным кремом и «Корнетто» (самое роскошное и дорогое мороженое моего детства), выразив тем самым благодарность моему спасителю. Однако поняв, что я не собираюсь умирать и социальная служба не приедет ее арестовывать как нерадивую мать, она немедленно сделала вывод: если на пляже я требую столько внимания, то вместе мы больше никогда туда не поедем. И пусть мы все равно ездили (заметьте, против моей воли), но я больше не приближалась к морю. «Ну почему из тебя не получился хороший пловец, как из Эда?» – громко возмущались мои родители. Потому что отец предусмотрительно снабдил моего брата надувными оранжевыми нарукавниками, а я должна была полагаться исключительно на собственные силы. В тот момент я решила, будто с моим телом что-то не так. Оно просто не хотело держаться на волнах.

Страх перед водой и боязнь утонуть в любой мало-мальски глубокой луже сопровождали меня все школьные годы. К счастью, в начальных классах преподавали исключительно традиционные предметы и об уроках плавания никто не думал. В средней школе я безуспешно старалась покорить просторы грязного, выложенного желтой плиткой бассейна. Пока в один прекрасный момент в возрасте тринадцати лет не обнаружила: если у девушки начинались те самые дни, можно было тихо прошептать на ухо преподавателю «У меня м…», а потом спокойно сидеть все занятие на лавочке. Конечно, со временем миссис Спунер начал немного беспокоить тот факт, что за три года учебы по этой уважительной причине я не ходила на занятия каждую неделю. Но она была слишком деликатна, чтобы обсуждать со мной гинекологические проблемы. С того времени плавание больше мне не досаждало. После окончания школы мне не надо было ходить в бассейн или заниматься аквааэробикой. Я не собиралась падать в воду с паромов или переправляться через реки вплавь. А отдых на море казался мне столь же привлекательным, как и затяжные прыжки с небоскребов. Просто в моей жизни мне совершенно не требовалось умение плавать. Вплоть до сегодняшнего дня.

– Что значит, ты не умеешь плавать? – Мак уставился на меня, сердито нахмурив брови. – Ты имеешь в виду, что просто не любишь плавать?

Я крепче прижала к груди доску, дрожа всем телом как осиновый листок. Я чувствовала себя полной идиоткой, мне хотелось зареветь и от испуга обмочить штаны. Кстати, Дэйв рассказывал Фионе, что серферы часто писали в свои гидрокостюмы, чтобы согреться… Что было абсолютно для меня неприемлемо.

– Нет, ей не то чтобы не нравится, – сказала Фай, театрально заломив руки, – она просто не умеет плавать. Однажды Милли чуть не утонула и с тех пор панически боится воды. Ей даже в ванне становится нехорошо.

Да, когда дела обстояли хуже некуда, всегда можно было рассчитывать на Фай. Она знала, как сделать жизнь совсем невыносимой.

– Господи, – простонал Мак, подняв к небу глаза. – Фиона, ты мне об этом не говорила!

Я скромно потупилась, разглядывая холодный песок, пока Фиона пререкалась со своим братом, словно я была глухонемой и не могла за себя постоять.

– Ну, все не так уж плохо, – удалось мне встрять наконец. – Действительно, когда я была маленькой, мне пришлось испытать неприятный момент… Я чуть не утонула и с тех пор немного боюсь воды. Возможно, мне просто требуется чуть-чуть времени и понимания.

– Насколько маленькой? – резко спросил меня Мак.

– Что?

– Сколько тебе было лет, когда ты чуть не «утонула»? – Пальцы Мака изобразили в воздухе кавычки.

– Хм, кажется, лет шесть или около того. Да, это было как раз в тот день, когда мы всей семьей…

– Шесть лет! Господи, это же чертову уйму времени назад! Не может быть, чтобы спустя тридцать лет ты все еще боялась воды.

– Вообще-то с тех пор прошло двадцать пять лет. – Я обиженно поджала губы. – И большое спасибо за понимание.

– Слушай, я не хотел тебя обидеть.

– Тем не менее у тебя это здорово получается, – проворчала я в ответ.

Голос Мака немного смягчился:

– Ну хорошо. Мне очень жаль, что в детстве тебе пришлось пережить такой шок. Но пойми меня правильно: я не хочу заставлять тебя заниматься против твоей воли. Из этого просто ничего не выйдет!

– Но ей необходимы эти занятия, – встряла Фай.