Кэтрин Куксон - Год девственников

И теперь, пересекая залу на пути к сыну, она, как обычно, пыталась обуздать себя. Вдруг Уинифред услышала смех, доносящийся из его спальни. Зубы ее сжались. Она открыла дверь и обнаружила причину смеха. Ее старший сын Стивен – хоть ей это и было неприятно, тем не менее он являлся ее сыном – стоял спиной к кровати и, улыбаясь во весь рот, кричал:

– Давай, Дон, давай! Похлопай меня по спине. Давай! Мэгги всегда так делает, когда я хорошо себя веду. Я ведь хорошо себя вел! С тех пор как ты вернулся домой, я был хорошим мальчиком. Так что давай!

Ни сиделка, ни Аннетта не обернулись, когда вошла Уинифред. Обе они смеялись, глядя на Дона. Как тот вытягивает руку и хлопает брата по спине.

– И еще разок, за сегодняшний день!

– Да, Дон, сегодня я тоже буду себя хорошо вести. И, знаешь, завтра я помогу поднимать тебя. Я попросил папу, и он мне разрешил, ведь я сильный как бык. Я перетаскивал кровать вместе с Джо. Да, я…

– Стивен!

Парень притих и выпрямился, тело его напряглось.

– Да, мама.

– Иди наверх в свою комнату.

– Но ведь я… Я только что спустился, мама. И Дон радуется, когда я прихожу. Я его развлекаю.

– Иди, иди наверх к себе.

Стивен посмотрел вниз, на Дона. Тот кивнул ему и сказал:

– Ты сейчас иди и приходи попозже. Мы будем пить кофе с шоколадными пирожными.

– Вот здорово, Дон. Шоколадные пирожные! – Стивен отошел от кровати, сделал крюк, обходя мать, и вышел.

Уинифред повернулась к сиделке.

– С ним нужно обращаться строже. Он не должен приходить и уходить, когда ему вздумается. Дон устает от него.

Она перевела взгляд на сына, как будто и не ожидала никакого ответа. Сиделка и не ответила, зато отозвался сам Дон. Тихим голосом он проговорил:

– Я совсем не устаю от него, мама. Мне хочется его видеть.

Уинифред пропустила это мимо ушей и спросила:

– Ну, как ты себя чувствуешь? – Она подошла к изголовью кровати и склонилась над сыном.

– Я хорошо спал. В сто раз лучше, чем в больнице. Скоро я пересяду в кресло, о котором вчера говорила сестра. Ведь правда, миссис Прингл?

– Может, и так. Это зависит от разных обстоятельств. Но, как и вашему брату, вам придется быть хорошим мальчиком. – Сиделка перевела взгляд на Аннетту: – А теперь вы можете снова заниматься мужем. Я пока пойду позвонить. Мне нужны кое-какие лекарства, и еще я должна переговорить с мистером Ричардсоном.

– Что вы хотите сказать мистеру Ричардсону? Сестра Прингл посмотрела на Уинифред и спокойно ответила:

– Хочу доложить о моем больном.

– Вы можете передать мне, и я сама с ним поговорю.

– Извините, миссис Кулсон, но это входит в мои обязанности. Я подчиняюсь распоряжениям мистера Ричардсона.

– Да вы просто нахалка!

– Мне очень жаль, если вы так думаете. Может, у вас есть какие-нибудь жалобы…

– Сестра! – Аннетта стояла по другую сторону кровати и расставляла цветы на столике около окна, но ей пришлось оторваться от своего занятия. – Делайте, что считаете нужным. И я ни в коей мере не считаю вас нахалкой. Мой муж очень благодарен вам за внимание. Правда, Дон?

Нижняя губа Дона задергалась, и он пробормотал:

– Да, да, я очень благодарен… А… а ты должна простить маму. Она не знает заведенного порядка. – Дон выдавил из себя слабую улыбку. – Ей не приходилось застревать в больнице на долгие недели.

Сиделка вышла, оставив всех троих в атмосфере полной враждебности.

– Надо что-то делать. Я больше не хозяйка в собственном доме! – возмущалась Уинифред. Слова ее подкреплялись урчанием в животе.

– Мама! Ради Бога, прекрати это! Если ты опять начнешь, я попрошу, чтобы меня положили обратно в больницу. Нет, не в больницу. – Дон тряс головой так же, как Стивен, когда у того начиналась истерика. – Нет, мы переедем в коттедж. Так мы и сделаем. – Он вытянул руку и, чуть не плача, обнял Аннетту. – Я не могу выносить эти споры и пререкания. Мы наймем сиделку и на день, и на ночь, и еще подручного вроде Джона. Точно! – он повысил голос. – Мужчину-сиделку. Именно мужчину.

– Извини! Пожалуйста, не нервничай. Такого… такого больше не повторится.

Эти слова стоили Уинифред немалого, и оба – Дон и Аннетта – поняли это. Теперь уже Аннетта заговорила в примирительном тоне:

– Пожалуйста, мама, попытайтесь принять жизнь такой, как она есть. Ведь все же может идти гладко. И Дон… Дон хочет вас видеть. Не правда ли, дорогой? – Она посмотрела на мужа и, когда он кивнул, продолжила: – Вот увидите, стоит вам только постараться…

Выражение лица Уинифред сделало бессмысленными все дальнейшие слова. Аннетта только проследила взглядом, как та развернулась и поспешно вышла из комнаты.

– Это не поможет, Аннетта. Не поможет.

– Нет, поможет, дорогой. Она пойдет нам навстречу. Просто это займет некоторое время. В каком-то смысле я даже понимаю, что она чувствует. Я украла тебя у нее. Если бы кто-нибудь попытался забрать тебя от меня, я чувствовала бы то же самое.

– Никогда!

Конечно, Дон был прав. Она никогда не смогла бы чувствовать то же, что и эта женщина. В ней было что-то такое… Аннетта не могла подобрать нужного слова и просто сказала:

– Ты не должен волноваться. Это главное. Ведь в любой день мы готовы переехать в коттедж, ты прав. В любой день, дорогой. Ты же знаешь, что я с самого начала хотела отвезти тебя прямо туда.

– Жалко, что ты не настояла тогда на своем, дорогая. Очень жалко.

Она тоже жалела об этом… Но пока они находились здесь, хоть и ненадолго. И Аннетта знала, что сцена, которая только что произошла, была лишь комариным укусом по сравнению с тем, что им еще предстояло пережить.

И это случилось в тот же вечер, ровно в половине десятого.

Мысли Уинифред смешались. Вот и еще один человек в доме настроен против нее – сиделка.

Теперь только слуги разговаривали с ней вежливо, да и то лишь потому, что им платили за эту вежливость. Даже Джо целиком встал на сторону этой девицы. А почему бы ему, собственно, не поддержать ее?

Уинифред ощутила голод. Прошло уже три часа с тех пор, как она последний раз ела. Уже пора.

Она направилась вниз. В доме было очень тихо. Только в подвале, пронизывая тишину, шумел паровой котел. Кухня оказалась пуста. Мэгги, конечно, в своей комнате. И Лили обычно в это время уже у себя, ведь ее рабочий день заканчивается в восемь. Пэгги Дэниш, должно быть, тоже еще не легла. Она, наверное, наверху, занимается со Стивеном и, уж конечно, ждет, что и Джо вот-вот поднимется туда же. Придется последить за этой девушкой, слишком уж она дерзко себя ведет.

Уинифред подошла к холодильнику. Из того, что можно было съесть немедленно, нашелся только пирог с телятиной, купленный в магазине, да еще немного сыра.