Джулия Ортолон - Даже не мечтай

— Ну, если честно, я тоже. Теперь тебе легче?

— Ты?! — не поверила Элли.

Он в ответ криво улыбнулся, и эта улыбка на красивом лице вдруг выдала робость и терзавшие его страхи.

— Штука в том, что у меня довольно давно… э-э-э… не было практики, — неловко промямлил он. — Так что я был бы тебе очень благодарен, если бы ты хотя бы на первых порах говорила мне, что тебе приятно, а что нет.

Его слова совершили чудо — вся неловкость вдруг разом куда-то исчезла, сменившись сочувствием и нежностью. Конечно, Элли ни на мгновение не поверила, что он тоже чувствует себя не в своей тарелке. Она решила, что он просто пытается подбодрить ее, и была страшно ему благодарна.

— Штука в том, что у меня в этом деле вообще не было никакой практики, — в тон ему ответила Эллисон. — И… — Отведя глаза в сторону, она уперлась взглядом ему в грудь. — Я ужасно боюсь тебя разочаровать.

Скотт кончиком пальца приподнял ей подбородок.

— Даже и не мечтай, милая. У тебя нет ни единого шанса. Просто скажи мне, что тебе приятно, и все, хорошо? Или намекни, если тебе чего-то захочется. Договорились?

Элли опустила ресницы.

— Есть одна вещь, — стыдливо прошептала она.

— Да? — Скотт поцеловал уголки ее рта.

— Это просто…

— И что же это такое?

— Понимаешь, всякий раз, когда смотрю на тебя, я пытаюсь представить тебя… — Щеки Эллисон заполыхали огнем, но она собрала остатки храбрости и заставила себя договорить: — Обнаженным. Только не смейся, хорошо? Наверное, это действительно забавно, но если бы ты знал, сколько я мечтала о том, чтобы просто коснуться тебя!

Она сжалась, ожидая, что Скотт поднимет ее на смех… или же самодовольно раздуется как индюк. Но вместо этого Скотт молча сбросил с плеч пиджак, потом поднял руки и принялся поспешно развязывать галстук. Вслед за этим торопливо расстегнул рубашку. Рот у Эллисон слегка приоткрылся, когда рубашка распахнулась и она увидела вначале его мускулистую, поросшую черными волосами грудь, а затем и плоский живот. Она с трудом проглотила вставший в горле комок, когда Скотт резким движением вытащил рубашку из брюк и избавился от нее окончательно.

Завороженная зрелищем, Эллисон лишь молча хлопала глазами. Скотт взял ее руки в свои и осторожно положил их себе на грудь.

А потом запрокинул Элли голову и стал осыпать нетерпеливыми поцелуями ее шею.

— Скажи мне, — хрипло потребовал он, — а в этих твоих видениях я тоже касался твоего обнаженного тела?

— Да. Я хочу… хочу, чтобы ты тоже ласкал меня… Скотт нащупал «молнию» платья и медленно потянул ее вниз.

— Сначала мне не терпится полюбоваться твоим бельем.

Скотт слегка отодвинулся, позволив платью с легким шорохом упасть к ногам Эллисон. На ней не было чулок — ничего, кроме атласного, отделанного пышной пеной кружев бюстгальтера, не скрывавшего упругой груди, и высоко вырезанных французских трусиков. Стройные длинные ноги из-за босоножек на высоких каблуках казались еще длиннее.

Скотт подвел Элли к постели и тоже стал раздеваться.

Эллисон откровенно любовалась им, и ей вдруг пришло в голову, что в том, как он это делает, нет и намека на спешку. Ни малейшей неловкости, ни торопливости, которая свойственна только очень молодым мужчинам, стремящимся поскорее получить то, ради чего явились, — нет, Скотт раздевался с какой-то спокойной уверенностью в себе, как это делает мужчина, прекрасно умеющий держать свои чувства в узде. И восхитительная дрожь предвкушения чего-то необыкновенного пробежала у нее по спине.

Оставшись обнаженным, Скотт приблизился к Эллисон и заглянул ей в глаза.

Яркий румянец на ее щеках подсказал Скотту, что она волнуется. Он очень нежно поцеловал ее, и она почувствовала, что он улыбается.

— Все хорошо, — прошептал Скотт.

Его поцелуй стал настойчивее. Ласки жарче и нетерпеливее. Ни на минуту не прекращая ласкать ее, Скотт осторожно положил Элли на постель. К тому времени как он вытянулся рядом с ней — мускулистый, великолепно сложенный и неотразимо мужественный, — она осмелела настолько, что перестала сдерживать свои чувства и тоже дала им возможность вырваться на свободу.

Но смущение вновь овладело ею, когда Скотт, быстрым движением достав презерватив, содрал с него яркую блестящую обертку и протянул Элли. Закусив губу, она бросила на Скотта быстрый вопросительный взгляд.

Он улыбнулся ей — той ленивой, чуть кривоватой улыбкой, при виде которой у нее всегда подгибались ноги.

— Ты не поможешь мне? — спросил он.

Эллисон осторожно, едва дыша, взяла в руки презерватив, молясь только о том, чтобы он не заметил, что она абсолютно не знает, как с ним управляться. Но первая же неловкая попытка выдала ее с головой.

— Вот так, — прошептал Скотт, накрыв ее руку своей.

Эллисон крепко зажмурилась, чтобы полнее почувствовать его плоть, такую каменно-твердую и горячую под ее ладонью, и послушно повиновалась уверенным движениям его рук, показывающим, что нужно делать.

— Господи… — застонал Скотт, и в следующее мгновение уже оказался сверху Элли. Прямо перед собой она увидела его янтарные глаза, которые из-за расширившихся зрачков сейчас казались почти черными.

— Мне и до этого безумно нравилось смотреть на твои руки — это меня ужасно возбуждало. А теперь… теперь мне, наверное, достаточно будет одного взгляда, чтобы тут же потерять голову.

Обхватив руками лицо Эллисон, Скотт слегка раздвинул коленями ее ноги и улегся, удобно устроившись у нее между бедер.

— Поговори же со мной, моя сладкая Элли. Скажи мне, чего ты хочешь.

— Тебя, — робко и вместе с тем откровенно пробормотала она, и сердце у нее забилось часто-часто. Эллисон как будто обезумела — охватившее ее желание было почти нестерпимым. Она со стоном выгнулась, без слов давая ему понять, как безумно хочет его. Ответом ей был резкий, яростный толчок, которым Скотт ворвался в нее. Сдавленный крик сорвался с ее губ. Еще один толчок… за ним другой, и Эллисон до боли закусила губу, почувствовав, что Скотт не помещается в ней.

— Черт, до чего же ты тесная, — пробормотал он и болезненно поморщился, пытаясь отодвинуться.

— Нет! — Согнув ноги в коленях, Эллисон кольцом обхватила его, не давая вырваться. — Я хочу тебя! Нет, прошу тебя… сейчас. Я хочу тебя! — Она лихорадочно поцеловала Скотта в шею, почувствовав, как его борода щекочет и колет ей щеку и как бешено бьется его пульс под ее губами.

Он со стоном рванулся вперед, с каждым новым толчком все глубже продвигаясь в ее тело. Эллисон запрокинула голову. Стоны боли и наслаждения срывались с ее губ.

— Только не говори, что ты еще и девственница, — сквозь стиснутые зубы пробормотал Скотт.