Элизабет Гейдж - Табу

Кейт готовила так же прекрасно, как и обслуживала клиентов. Она быстро научилась непростому искусству быстрого выполнения заказа – могла приготовить ветчину с яйцами сразу на четверых на одной решетке и одновременно заниматься сандвичами; из вчерашнего блюда – мяса с картофельным пюре, зеленой кукурузой и бобами с соленой свининой сделать кушанье, вкусное и сегодня. Вскоре она стала главным лицом на кухне.

Кейт содержала ее в образцовой чистоте и порядке, пища, приготовленная ею, настолько превосходила то, что удавалось состряпать Ивеллу самому, что вскоре в ресторане было полным-полно посетителей. Водители грузовиков и разный путешествующий люд прослышали о разительных изменениях к лучшему и останавливались уже не только за тем, чтобы заправиться бензином («Следующая бензоколонка через 40 миль»), но и отдохнуть.

Они приходили сюда не только ради еды. Им нравилась пикантная и свежая внешность Кейт и ее приветливость. Она открывала ресторан вовремя, и с каждым днем дела ее шли все лучше и лучше, и те посетители, которые первое время жаловались на ее медлительность на кухне, стали регулярными гостями. Они шутили с ней насчет тяжелых времен, и со временем она стала для них как бы отдушиной – ей частенько жаловались на тяготы шоферской жизни и ворчание жен по приезде.

К их дружескому отношению, конечно, примешивался и иной интерес. Она носила накрахмаленную клетчатую униформу, которая ей очень шла, и выглядела эффектной. Но была какая-то загадка в ее умных глазах, она сквозила и в быстрых легких движениях, и в роскошных льняных волосах, которые падали на плечи в то время, когда не были заколоты, – чтобы не мешать работать. Во всем ее облике было что-то мягкое, элегантное и женственное, и даже самым бойким посетителям было как-то неловко подойти к Кейт с двусмысленными предложениями.

Большинство из них были влюблены в девушку сразу же после первого знакомства, и по этой причине они часто приходили опять и опять, но уже поодиночке. Единственной причиной, по которой они не делали ей никаких сомнительных предложений, была ее юность, а также то, что Ивелл Стимсон рассказывал всем, что Кейт – единственная дочка его сестры, приехавшая погостить с востока.

Дела на бензоколонке и в ресторане шли все лучше и лучше. Ивелл Стимсон подсчитывал возросшие доходы. Он обновил мебель в ресторане, купил дешевенькие, но вполне симпатичные пейзажики на стены и поставил в зале новый патефон-автомат. Последним событием, окончательно ознаменовавшим наступление новой эпохи в их бизнесе, стала аренда большого рекламного щита на шоссе, о чем жена Стимсона так долго просила прежде.

Это была прекрасная жизнь, полная повседневных забот. Обычно после трудного рабочего дня Ивелл сидел с Кейт в скромной гостиной и слушал старый радиоприемник. Кейт читала журнал, Стимсон отдыхал в кресле, глаза его были полузакрыты – он силился казаться бодрым (на самом же деле с трудом противостоял натискам подкрадывавшегося сна), пока его дыхание не становилось жестче, и вот уже первый свист храпа долетал до слуха Кейт. Тогда он говорил девушке «Доброй ночи!» и медленно поднимался к себе наверх, оставляя ее в одиночестве дочитывать журнал. Кейт немножко прибиралась в гостиной и отправлялась спать.

Благодаря явному обожанию, с каким старик относился к Кейт, его уважению к ее личности и независимости, ей жилось у Стимсона хорошо. Кейт расцвела. Она ощущала себя под его крышей почти как дома, по крайней мере, ей было так уютно и она чувствовала себя в такой безопасности, как нигде.

Никогда она еще лучше не понимала саму себя. Кейт не знала, как повернется ее жизнь в дальнейшем, но девушка была благодарна этому тихому и почти неправдоподобно приветливому полустанку на своем пути.

Никогда Ивелл Стимсон не был так счастлив. И Кейт день ото дня становилась все прекраснее и увереннее в себе. То, что Кейт живет в этом доме, было новой важной ступенью в их жизни. Они, конечно, понимали, что так не может продолжаться всегда, ведь Кейт – молодая женщина со своей собственной жизнью. Но они привязались друг к другу, трудились бок о бок и старались не задумываться о будущем.

Тяжелые времена приучили людей ценить каждое мгновение счастья и безопасности и притупили нормальный человеческий инстинкт ожидания от мира чего-то надежного и неизменного. Сегодня – это было все, чем люди жили.

Потом все изменилось.

Однажды на бензоколонке появился молодой человек, попросил Ивелла заправить этилом его старенькую машину – двухместный закрытый автомобиль, а сам в это время пошел перекусить в ресторан. У него были мягкие коричневые волосы и осторожный взгляд серых глаз. Он был очень речист и уверен в себе, несмотря на очевидную бедность. Парень сказал, что он проездом в Сан-Диего, где его ждет новая работа. Он был худым, но крепким. Хотя его нельзя было назвать красивым в строгом смысле этого слова, подкупала его какая-то юношеская броскость и полнота сил. В нем было что-то необычное, что именно – Кейт не смогла бы ответить. Она стала хорошо разбираться в людях за месяцы работы в ресторане, но этот парень был особый случай.

Он болтал с ней вежливо и слушал рассказы Ивелла про Франсес, терпеливо кивал на восклицания Ивелла, что Кейт – это счастливая судьба Ивелла. Какая удача, что она оказалась здесь с ним!

– Она чудо, вот что я вам скажу, – говорил он. – Представляете, мы расширили дело в два раза с тех пор, как она здесь. Она приносит мне удачу. Что бы я без нее делал?

Похоже было, что этим молодой человек заинтересовался больше, чем всем остальным. Он имел со Стимсоном конфиденциальный разговор за пределами бензоколонки.

– Вряд ли вам удастся найти себе здесь помощника, – говорил он. – Я имею в виду – нанять кого-либо. По правде сказать, у меня сейчас туго с деньгами. Мне бы следовало немного подзаработать, прежде чем я доберусь до Сан-Диего. Я – хороший механик, могу качать бензин и не боюсь тяжелой работы.

Ивелл Стимсон задумался. Конечно, на бензоколонке было много физической работы – починка забора, плотничные работы, погрузка и мойка, связанные с тяжелой нагрузкой, – все то, что было не по силам Кейт.

И главное, были кое-какие свободные деньги, которые можно было потратить…

Он посмотрел в глаза молодому человеку. Старик увидел в них искренность и юношескую уверенность в своих силах. Это его впечатлило. Безусловно – редкая удача найти такого молодого человека в помощники, тем более всего на несколько недель.

– Я могу платить вам пятнадцать долларов в неделю, – проговорил Стимсон. – Включая питание. В задней части дома есть комнатка, позади кухни. Не особо красивая, но жить в ней можно.