Луис Реннисон - История влюблённого сердца

Так вот, вернемся к моему спортивному триумфу. Мисс Стэмп объявила, что я буду капитаном. Чтобы отпраздновать это событие, вся козырная туса исполнила «Давайте устроим дискотеку!»» Плясали, пока мисс Стэмп не скомандовала:

— Построиться и отправляться в душ!

Вся наша радость в буквальном смысле ушла в канализацию.

Когда мы оделись и уже собирались пойти на английский, мисс Стэмп отвеламеня в сторонку и сказала:

— У тебя есть все задатки, чтобы стать хорошим капитаном. Постарайся, чтобы твое отношение к делу соответствовало твоим хоккейным навыкам!

Я не имею ни малейшего понятия, что она имеет в виду. Я сказала Рози:

— Она подразумевает, что мне недостает мудрости?

Рози ответила:

— Не знаю, но давай-ка устроим диско теку!

И мы сплясали особый инфернальный вариант диско на поле за школой. Элвис топтался поблизости в своем комбинезоне:

— Чем вы теперь занимаетесь? Хулиганите, изображаете козу с головокружением?

Я постаралась любезно объяснить старому маньяку, что у нас прекрасное девичье настроение. Без толку! Он продолжал бубнить.

Тогда я объявила, что мои новоизбранные капитанские полномочия позволяют заточить его в его конуру на все обозримое будущее!

В гостиной

19.00

Папелло объявил:

— Я буду ходить в тренажерный зал три раза в неделю, чтобы выйти на пик спортивной формы к началу серии наших футбольных матчей!

Я даже не засмеялась. И он прямо в гостиной стал выполнять упражнение «поднять верхнюю часть корпуса и занять сидячее положение». Исходное положение — лежа. Обалдеть! Я ушла в кухню поискать чего-нибудь съестного. Вкуснотища: йогурт, не поросший плесенью! Мама не слишком серьезно относится к своей роли кормилицы. Но если я стану жаловаться, то услышу в ответ что-нибудь нелепое, вроде: «Я целый день на работе. Почему бы тебе что-нибудь самой не приготовить?»

Когда я вернулась в гостиную, папа занял прежнюю позицию: валялся на диване и смотрел телевизор. Я спросила:

— Сколько раз ты выполнил упражнение?

— Ну, мне кажется неправильным слишком резко приниматься за тренировки…

— Значит, один?

Он притворился, что заинтересован программой для садоводов.

19.30

Мама пришла со своей аэробики для девушек — вся красная, на заплетающихся ногах. Она сказала отцу:

— Не вставай, Боб! Постарайся отдохнуть!

Но мне кажется, она не имела в виду то, что говорила. Я последовала за ней на кухню в надежде, что у нее под спортивным трико припрятана еда. И действительно, у нее нашлась банка бобов. Их-то мы и съели.

— Наш дом очень, очень похож на Париж, — сказала я.

Но мама не слушала, она все краснела и поправляла лифчик. Потом она выдала:

— Мы сегодня так смеялись, Джорджи! Вчера вечером Пруденс и Сэнди ходили вбар для одиноких посетителей и подцепили там двух русских моряков. По словам Сэнди, Иван говорил только одно слово «ньет», но целовался как специалист.

Я пристально посмотрела на нее.

— Мам, это отвратительно!

— Почему?

— Потому что они обе матери!

— Я знаю, но у них больше нет мужей. Они снова свободные женщины, имеющие детей.

— Я знаю, но…

Она, однако, завелась:

— По-твоему, если человек старше двадцати пяти дет, он должен вечно у себя вчетырех стенах сидеть?

— Да!

— Ты говоришь глупости.

— Вовсе нет.

— Ты тинейджер-ханжа!

Я задумалась. Я — ханжа? Вы бы так не сказали, если б знали, сколько на моем счету погубливания кус! Парни меня практически заживо съели! Но я этого не сказала.

20.30

Я принимаю ванну, обдумывая свое положение подруги Бога Любви и топового капитана хоккейной команды.

И еще я размышляла, почему нунга-нунги не тонут. Какой в этом смысл? Может быть, в доисторические времена их использовали во время наводнения вместо спасательных жилетов? Но если дело в этом, зачем было городить Ноев ковчег? Миссис Ной и остальные женщины могли просто плыть, а для остальных освободилось бы место на борту.

Потом я услышала разговор на повышенных тонах. Либби закричала:

— Длака! Длака!

Папа орал:

— Я не смотрю телевизор все время. А если бы и смотрел, что в этом плохого?

Мама кричала в ответ:

— Это скучно, вот что плохого!

— Ну, хорошо, давай тогда поговорим о чертовой аэробике. Давай расскажи, сколько раз тебе удалось вильнуть задом в такт музыке?

— Занудная свинья! Тогда подключилась Либби:

— Плохая, плохая свинка!

Блин! Я так скоро стану сиротой. Ну и ладно!

Пятница, 28 января

Завтрак

Это неразговаривание родителей друг с другом доводит меня до грани безумия. Как мне повзрослеть, если так называемые взрослые заставляют быть самой взрослой меня? Мама сказала мне:

— Спроси, пожалуйста, своего отца, не имеет ли он что-либо против того, чтобы завтра вечером присмотреть за его дочерью Либерти? У меня неотложное общественное мероприятие.

Обалдеть! Я сказала папе, игравшему своей бородой в дюйме от жены:

— Папа, не имеешь ли ты чего-либо против того, чтобы завтра вечером присмотреть за твоей дочерью Либерти, пока я буду на неотложном общественном мероприятии, потому что у мамы тоже будет неотложное общественное мероприятие?

Отец весь покраснел и распетушился. Он сказал:

— Проклятая чушь! Я передала маме:

— Он сказал, что это проклятая чушь. А отец сказал:

— Не выражайся, черт возьми! Это нехорошо!

Я воспроизвела:

— Не выражайся, черт возьми, это нехорошо!

Отец начал было:

— Хватит издеваться, прокля… — но передумал.

Я посмотрела на него отзывчиво и сообщила:

— И он сказал: «Хватит издеваться, прокля…»

Но папелло вышел, хлопнув дверью. Мама заметила:

— Он просто ребенок!

И это справедливо, хотя и исходит из уст женщины, которая ходит в футболке с надписью «Давай, девчонка!».

Суббота, 29 января

Встала еще до восьми, потому что мне предстоят приготовления к вечеринке.

Папелло тоже уже встал и расхаживал в своих смешных футбольных шортах. Он был такой «маскулинный». Мама все еще его игнорировала, а я сказала:

— До свидания, папа! Может быть, это последний раз, когда я тебя вижу в целости-сохранности и при всех конечностях!

Он потрепал меня по подбородку и сказал:

— Я сейчас на пике формы, Джорджия! Они даже не поймут, кто нанес по ним удар!

Потом он ушел, как ему казалось, походкой Дэвида Бэкхема. Я сказала маме: