Натали де Рамон - За первого встречного?

— То есть вместе с Гарри выслеживал меня в Оксфорде и, как сейчас, краснел от вранья?

— Нет, я не вру. Я учился в Оксфорде, и мне оставался год магистратуры, но мой отец… — Поль вздохнул. — Короче говоря, мне нечем было платить за учебу и я нашел работу у Вонахью. Он был очень доволен мной и даже собирался оплатить мне магистратуру, чтобы у него был секретарь со степенью. Но теперь я не вернусь к нему! Что ты!

— Почему же нет? Риччи щедро наградит тебя, когда ты предъявишь ему живую, правда, пока неходячую, дочку де Коссе-Бриссака!

— Во-первых, я не собираюсь тебя ему предъявлять, а во-вторых, просто не понимаю, как Вонахью могло прийти в голову совершить похищение. Он очень богат и известен, но неужели твой отец сможет заплатить астрономический выкуп?

— Насчет размеров суммы я ничего не могу сказать, но мой папа не пожалеет за меня ни своего родового замка, ни уж тем более Дома мод, хотя, я уверена, папины деньги интересуют Вонахью меньше всего.

— Но что же?

— Не смеши меня. — Впрочем, мне было совсем не до смеха: ведь из-за ног я не в состоянии самостоятельно выбраться из этого подземелья. — Ты его секретарь и не знаешь?

— Нет, — сказал он, и я почувствовала, что Поль действительно не знает.

— Находка твоего Риччи — подделка, и мой папа открыто заявил об этом. Теперь я поняла, почему Вонахью с такой таинственностью назначил мне свидание на скале, он не собирался на него приходить.

— Он назначил тебе свидание? Но у него же есть Дороти!

— Дороти?

— Да, его невеста, Дороти Шмерлотт, дочка лондонского профессора. Они уже месяца три путешествуют вместе на яхте.

— Знаешь, Поль, совсем не нужно быть Эркюлем Пуаро, чтобы понять, что за фрукт твой Риччи. — Я прекрасно помнила, как папа в своем интервью упоминал именно этого профессора, который первым засомневался в «Нинье». — Эту Дороти тоже скидывали со скалы?

— Нет, она приехала на яхту вместе с мистером Вонахью.

Я не сразу нашла что сказать, потому что мне стало откровенно стыдно за себя и за эту дуреху Дороти. Наши отцы публично разоблачали шарлатана Вонахью, а их доченьки крутили романы с очаровашкой Риччи, чтобы тому было удобнее заниматься шантажом.

— И после этого Шмерлотт прекратил критиковать Вонахью в прессе?

— Не знаю, мне некогда читать газеты, а по телевизору я смотрю только лучшие фильмы, — виновато сказал Поль, я почувствовала, что он приуныл. — Неужели с Дороти тоже что-то не так?

— Ладно, Поль, давай искать выход. Что толку гадать об этом, сидя неизвестно где. Даже если ты приведешь меня к Риччи, все равно для него это не кончится добром. Я не Дороти, я — маркиза де Коссе-Бриссак, даже если не могу идти сама.

Глава 35,

в которой Паоло позавидовал

Легко тебе гордиться своим титулом, с горечью позавидовал Паоло, когда у твоего отца и замок, и своя фирма. У меня титул не хуже, только вот ни гроша за душой. Что толку от титула! А впрочем, подумал он, поднимая драгоценную ношу на руки, сейчас-то у тебя положение похуже, чем у меня. На мне хоть штаны есть, а ты мало того что голой завернута в церковное покрывало, так еще и идти не можешь. Но ведь все равно, опомнился Паоло, Клео не теряет духа! Разве другая девушка смогла бы с таким упорством не поддаваться обстоятельствам? И сейчас, едва-едва вернувшись к жизни, Клео не рыдает от страха и беспомощности, а ведет себя так, как будто она здесь главная.

А разве нет? — словно послышался Паоло чей-то голос. Разве ты только что не просил оставить ей жизнь взамен твоей? Разве ты не говорил, что Клео дороже тебе всего на свете?

Паоло с благодарностью взглянул на мраморную статую. Как я мог обидеться на Клео и позавидовать? Спасибо, святой Павел, подумал он, конечно, дороже Клео у меня никого нет, но что я могу дать ей, я же нищий…

И, по-твоему, у тебя нет никакого богатства, если она сейчас рядом с тобой? Ты же сам мечтал быть с ней всегда и не расставаться до самой смерти?

Но это говорил уже совсем другой — лукавый и коварный — голос. Паоло стало страшно. Неужели сейчас сбывается его глупая мечта и им предстоит умереть здесь, потому что он хотел не расставаться с Клео до самой смерти?

Глава 36,

в которой Поль смотрел в пустоту

— Поль, что-то не так? — спросила я, потому что он держал меня на руках, но стоял неподвижно и пристально смотрел в пустоту. — Тебе тяжело меня нести? Ты так и скажи. Я подожду здесь, а ты поищешь выход.

— Можно, мы еще немного посидим?

Я кивнула, и Поль снова опустил меня на землю.

— Я очень виноват, я должен признаться тебе в этом.

Я не стала его перебивать, а просто еще раз кивнула. Поль устроился рядом, но очень долго собирался с духом.

— Ты здесь из-за меня, — наконец выдал он.

— Все-таки я права насчет тебя и Вонахью?

— Нет, совсем не то. — Он замахал руками. — Просто я давно мечтал оказаться с тобой где-нибудь на острове и уже больше не расставаться до самой смерти. Не перебивай, это правда! Я давно люблю тебя, с самого первого дня, как только увидел тебя на улице в Оксфорде четыре года назад.

— Четыре года?

— Дело не в этом! Как ты не понимаешь, мы же на острове, и, если не выберемся отсюда, то действительно не расстанемся до самой смерти!

Я терпеть не могу всяких разговоров про смерть, но сейчас мне стало не по себе. Стоп, без паники, Клео де Коссе-Бриссак, рассуждай логично. Во-первых, если Поль боится не выбраться отсюда, значит, он действительно не знает выхода из этого подземелья, но выход-то есть точно, потому что мы дышим свободно и свечи прекрасно горят. Во-вторых, если он не знает выхода, то действительно можно не беспокоиться, что у этого самого выхода нас встретят Гарри и Вонахью. Хорошо, пусть не на сто процентов, но уж на девяносто-то наверняка, а раз здесь горят свечи и стоит статуя святого, стало быть, это что-то вроде церкви, а в церковь всегда ходят по воскресеньям. Следовательно, завтра здесь будут люди, ведь сегодня же суббота! Или уже настало воскресенье?

— Поль, у тебя, кажется, были часы? Сколько сейчас?

— Около трех. И это все, о чем ты так долго думала?

— А когда в церкви начинается утренняя служба? Ты же наверняка должен знать, если умеешь разговаривать со святыми.

— По-разному. В восемь, в девять…

Он недоуменно и, пожалуй, обиженно вытаращил глаза. Еще бы! Парень признался, что любит меня четыре года, а я задаю глупые вопросы!

— Мы можем спокойно спать до этого времени, потому что мы в церкви, а завтра воскресенье, и здесь будет месса!

Поль сначала с восторгом посмотрел на меня, потом вздохнул и объяснил, что никакая это не церковь с регулярными мессами, а в лучшем случае крипта, где служат только по особым праздникам, и не факт, что завтра именно такой случай.